Голос стального коня пресекся. Когда чародей обернулся, чтобы узнать, что случилось, то увидел, как Блэк медленно превращается в ледяную статую.
Ветер-оборотень!
Инеррен быстро загородил собою Дриззта, одновременно накладывая на темного эльфа теневую оболочку его-то самого всегда окружала такая. Тончайшая пелена Теней надежно предохранила живую плоть от леденящего воздействия.
Удостоверившись в надежности защиты, чародей подошел к ледяному коню.
– Иди! – вырвалось изо рта статуи.
– Как ты…
– Время… – ответил Блэк.
Инеррен понял и, коснувшись плеча Дриззта, направился к черным стенам. За Железного Коня можно было не беспокоится: если он смог выдавить хоть слово, то вскоре и вовсе одолеет последствия оледенения. Ветер-оборотень – штука крайне коварная, но, если от него успеть защититься хотя бы на начальном уровне, дальнейшее – вопрос времени. Его заклятие трудно снять снаружи, но не изнутри.
Некогда чародей сам оказался в подобном положении, и спасло его средство, которое не было описано нигде. Кажется, никто и не подозревал о нем. Начальную защиту обеспечила накидка, ткань которой настолько была пропитана излучениями Королевства Теней, что она в какой-то мере стала очень слабой теневой оболочкой. Этого как раз хватило, чтобы разум Инеррена остался бодрствующим, хотя тело и застыло в ледяном панцире. С тех пор он всегда носил свою старую одежду, и никакие недоумевающие взгляды зрителей и участников арканского Турнира не могли заставить чародея сменить ее на более презентабельную.
След Айры прервался у стены. Прищурившись, Инеррен уловил через Кристалл Истины, что волшебница использовала здесь простую левитацию, поднявшись в верхнее окно.
«Пойти по тому же пути? Нет нужды, – решил чародей, – я и так знаю, что она внутри этого замка. И в плену. Значит, все равно следует „побеседовать“ с „господином“; и конечно же самый быстрый способ достичь этого – войти через главные ворота.»
Они обнаружились шагах в трехстах, за поворотом. Решетка была, разумеется, опущена, но сами ворота – распахнуты. Причиной этого оказался вывороченный с чудовищной силой запор – похоже, нынешний владелец Полночного Замка вынужден был применить решительные меры для захвата собственности.
– Ты поднимешь ее заклятием? – спросил дроу.
– Придется. А у тебя есть другие предложения?
– Угу, – кивнул тот, вытаскивая из-под плаща склянку с желтоватой субстанцией внутри. – Спорим, я шарахну этой штукой по решетке, и в ней окажется дыра?
– Валяй. Пять монет, если ты прав.
Дриззт метнул склянку, целясь в один из опорных прутьев толщиной в руку. Раздался грохот, повалили клубы едкого дыма, и, действительно, часть прутьев выворотило и в решетке образовалась достаточных размеров дыра.
– Алхимия – мое хобби, – усмехнулся темный эльф.
– Верю. Громовая Стрела не из простых составов. А еще что-то в твоем запасе имеется?
– Кое-что есть. Не люблю тратить их без нужды.
– Расходы оплачу.
– Тогда точно найдется.
Предания, с тоской подумал Инеррен, верны по крайней мере наполовину. Согласно легендам, дроу заразились от демонов их основными пороками. Жадность, предательство, азарт и неумеренность – все это было в их натуре. Что ж, риск есть всегда…
Коридоры Полночного Замка, соответствуя наименованию цитадели, освещались лишь слабым светом наружных звезд, падавшим через узкие оконные проемы. Но ни темный эльф, ни чародей, владевшие теневым зрением, на это не обращали внимания.
Против ожидания, вторжение вроде бы оставалось незамеченным. Ни единой души не попадалось им навстречу – сплошные переходы, галереи, залы и лестницы.
– Мне это надоело, – не выдержал Инеррен, – я должен добраться до цели. Нас водят за нос, мне кажется, лабиринт этого замка все время меняется, но так, чтобы мы не решили, будто ходим по кругу.
– Что ты предлагаешь?
– Как обычно, пробить дыру в стене. Доставай-ка свою склянку.
– Пять монет, – протянул руку Дриззт.
– Три. Можешь использовать менее мощную настойку. – На деньги чародей не обращал особого внимания, но тут было дело принципа.
Получив монеты, дроу швырнул в ближайшую стену бутылочку с Бурлящей Молнией. Камень разошелся, и Инеррен впервые увидел что-то светлое в отверстии.
Он пролез, и стена сомкнулась за его спиной. Судя по звукам, раздававшимся позади, Дриззт вовсю действовал и клинками, и взрывающимися склянками, но стена была стойкой и непроницаемой. Какие бы враги сейчас ни угрожали темному эльфу, сейчас чародей ничем не мог ему помочь.
Надо же! Не прошло и получаса, а из трех его телохранителей никого не осталось – двое заняты с противниками, третий размораживается. Пришел черед использовать собственные силы…
Шан аккуратно поставил хрустальный кубик на стол и накрыл покрывалом.
– Теперь у них ночь, – сказал он.
Айра сверкнула глазами, но сдержалась.
– Отлично, моя дорогая. Я уже приручил твой язычок, теперь дело пойдет быстрее. Твой дружок привел сюда целую компанию, но теперь они ему не помогут. Он остался один, и – если даже одолеет Гвардию, со мной ему не справиться – как и тебе.
С милой улыбкой девушка произнесла:
– Господин, он повергнет тебя на колени и заставит униженно извиняться передо мной за каждое ласковое слово, с которым ты обращался ко мне, а потом тебе придется отправиться самым длинным путем в Преисподнюю, только бы ускользнуть от его кары.
Шан в гневе вскочил и занес руку для смертельного удара, однако остановился, напомнив себе, что нужно беречь силы для предстоящего поединка.
Властным жестом он подтащил Айру к столу и что-то прошептал.
Девушка исчезла.
Черт! Опять этот «третий брат»!
Длинная галерея была освещена закрепленными на стенах масляными лампами, вдобавок каждый из стоявших в ней держал в руках факелы.
Они равномерно распределились вдоль стен, между ними оставалось расстояние примерно в два шага. И в дальнем конце галереи стоял черно-зеленый тип в металлической полумаске. На рукаве его костюма была вышита Ящерица, так же чародей решил и называть его.
Желтолицые бойцы в свободных белых костюмах, оставлявших открытыми босые ступни, смотрели лишь прямо перед собой – казалось, ни Ящерица, ни Инеррен их не интересуют.
Гонг, словно отмечающий начало схватки. Так, во всяком случае, было принято на Турнире Пяти Колец, потому чародей нисколько не удивился, когда ближайшие к нему двое что-то неразборчиво проорали (вероятно, подбадривая себя перед стычкой) и ринулись на него.
Со зловещей улыбкой Инеррен произнес:
В огненной печи сгораетВсяк, кто жив – и нападает!
Тотчас же пламя факелов полыхнуло, коснулось атакующих, и те с воплями упали на пол. Но вопли не продлились и мгновения, так как пепел вопить не может, а от них и осталась лишь горстка пепла.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
