Инеррен слегка кивнул.
– Если бы все дело было в убийстве… Ты что думаешь, я не мог составить заклятия типа «умри на месте, в сей же час»?
– Ладно. Счастливой охоты!
– И постарайтесь без лишних жертв, – добавил Блэк, – а то потом хлопот не оберетесь.
Айра отмахнулась:
– «Потом» наступает лишь тогда, когда мы этого хотим.
– Интересная точка зрения… – заметил Железный Конь. – Теперь понятно, почему он пришел сюда за тобой.
Под словом «он» Блэк, естественно, подразумевал Инеррена, который сейчас всматривался в Кристалл Истины. На камень он уже успел наложить какое-то заклятие для поиска исчезнувшего врага.
– Ага! Вот он где!
– Нашел? – Глаза Айры вспыхнули.
– Держись.
Рука в руке, они растворились в воздухе.
3. Охота
Ругаясь от боли последними словами, Шан зажал перерезанные артерии и приставил к ране кусок мяса, вырезанного из живого тела. Кому тело принадлежало ранее, для его цели было несущественно. В данный момент Шан использовал одного из своих слуг.
Гортанные слова на мертвом языке Таонеза превратили бесформенный кусок плоти в зеркальное отображение правой кисти Шана, после чего он аккуратно поднял руку, и левая кисть зашевелилась, словно никогда и не была отрублена.
Будь проклято это Искусство! Будь прокляты эти маги дальних миров, не обращающие никакого внимания на общепринятые правила!
Будь проклят тот день…
– Когда ты появился на свет.
Шан резко повернулся.
Айра и Инеррен стояли в десяти шагах от него, посох Синей Колдуньи был направлен ему в голову, а рука чародея что-то сжимала в глубинах потайного кармана.
– Преисподняя? – вопросительно произнесла девушка.
– Дома Боли, – твердо возразил Инеррен.
– Тогда пускай выберет сам, – решила Айра и уставилась на Шана. – Ты все слышал? У тебя полминуты на размышление.
Но тот проговорил:
– Требую честного поединка.
– Поединок и так был честным, – возразил чародей, – ты проиграл и должен оставить свою жизнь на мое усмотрение. С жизнью-то и так все ясно, она тебе больше ни к чему. Остается лишь выбор, где бы ты хотел провести свою Послежизнь.
– Честный поединок предполагает наличие секундантов и судей.
– Судей еще ладно. Но секунданты тут ни к чему. В колдовских поединках никогда не бывало ассистентов.
– Так тебе нужны судьи? – переспросила Айра. – Как угодно.
Она властно указала на Шана, коснулась рукой плеча Инеррена и произнесла:
Идет турнир. И честный бойБез судей не проходит —Так проведи нас за собойВ Аркану, где своей судьбойСам смертный править может!
«Вообще-то мне запрещено сюда возвращаться», – передал Инеррен.
«После той Игры во Дворе Хаоса Рэйден ничего уже тебе не сделает. Хранитель – его начальник, – мысленно объяснила волшебница, – и потому он не пойдет на открытый конфликт.»
Действительно, сидящий на судейском месте Рэйден коротким кивком приветствовал их; но тут он заметил Шана, и реакция была куда более сильной.
– Нет… – с ужасом прохрипел Шан, однако фигура в бело-золотых одеяниях и широкополой соломенной шляпе уже пружинисто поднялась на ноги и двигалась к ним.
– О, какая встреча! – промолвил Рэйден. – Шан Цунг, собственной персоной и в столь интересном обществе!
– Вы знакомы? – поинтересовалась Айра.
Шан скрипнул зубами, а Рэйден лишь улыбнулся.
– Да, Синяя Колдунья, и довольно давно. Что объединяет вас?
– Он вызвал меня на формальный поединок, – заявил чародей, – и потребовал наличия судей.
Глаза Рэйдена чуть расширились. Он скорбно покачал головой.
– Ты настаиваешь, Шан Цунг? Я могу обеспечить все условия, но, между нами, у тебя нет ни одного шанса.
– У меня нет выбора, – выдавил тот.
– Это уж точно, – согласилась волшебница. – Если он откажется, я сама отправлю его в Преисподнюю.
– По-моему, ты ей не понравился, – сделал вывод Рэйден. – Причина тому была, или это ненависть с первого взгляда?
– Он держал ее в плену, издевался и заставлял обращаться к себе «господин», – сообщил Инеррен с ядовитой усмешкой. – Дело слишком серьезное, чтобы оставить его без внимания. Затронута честь…
– Я понял, – прервал Рэйден. – Да будет так! Идите на Малую Западную Арену. Через полчаса там будут трое судей и все остальное, что положено…
Когда Шан Цунг получил свое, отправившись прямиком в Дома Боли, а разорванное на части тело было убрано с Арены, чародей и Айра устроились в тихом уголке на опустевших трибунах.
– Да, я совсем забыл спросить: что тебе понадобилось в том Полночном Замке?
Волшебница хлопнула себя по колену.
– Я тоже напрочь забыла! Быстрее возвращаемся, пока ее кто-нибудь не прихватил.
– Кого это «ее»? – спросил Инеррен, пока Айра читала перемещающее заклятие.
– Диадему Западного Предела, – ответила она. – Последнее и самое великое из сокровищ Лорда Даммаранга, Ушедшего Бога.
– С чего это вдруг ты начала охотиться за Артефактами?
– Да ты знаешь, сколько платят коллекционеры за неизвестные ранее талисманы? Те, о которых все знают, уже давно находятся в хорошо охраняемых местах, а за информацию о местонахождении Артефактов дерут столько, что ни одно вознаграждение не покроет расходов. Зато за нечто новенькое полагается действительно приличная награда…
– Жадность до добра не доводит.
– А как ты добываешь деньги, когда они у тебя заканчиваются?
– Иду в «Триаду» или тому подобное заведение.
– Ага, так вот, значит, почему ты так задержался! Тебе, видите ли, партию надо было доиграть!
Их спор грозил перерасти в стычку, но прибытие в Полночный Замок отложило все неурядицы в сторону.
Цитадель была безмолвна и пуста. Куда подевались Блэк и Дилвиш вместе со спасенными женщинами – непонятно. Хотя, в конце концов, они обещали позаботиться о них и наверняка сдержат слово.
Айра достала из кармана накидки несколько тонких металлических стержней, сложила их в форме прямоугольной рамки с ручкой-держателем и, глядя сквозь эту рамку, начала медленно поворачиваться вокруг своей оси.
– Это что такое? – поинтересовался чародей.
– Так, одна штучка, которая позволяет сразу определять и тайники, и их содержимое. Я не могу придумать названия, а продавец не сообщил.
– Слушай, скажи честно: сколько времени ты потратила на странствия по Преисподней и Хаосу?
– Много. Около пятидесяти стандартных лет.
– Стандартных?
– По счету Четрании это примерно семьдесят три года. Почти все тут почему-то считают, что в году триста шестьдесят пять дней, а не двести пятьдесят два, как у нас. При этом в аду не то что год от года, но даже день от ночи не отличить, так что я не знаю, чем объясняется такой взгляд на вещи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
