– Есть причина.
– Так выскажи ее.
Инеррен понял, что деваться ему некуда, и вкратце описал ситуацию. Он уже предчувствовал, ЧТО потребует Рэйден за помощь.
– …И она надела эту Диадему, убравшись из этого плана бытия в какой-то столь далекий, что я не мог ее отыскать с помощью собственных ресурсов.
Бог Судьбы, усмехнувшись, посмотрел на чародея, как обычно, читая его мысли.
– Я тебе помогу, но за это, естественно, Диадему ты отдашь мне.
– Я приведу к тебе Айру вместе с этой Диадемой, а дальше разбирайтесь сами, – уточнил Инеррен. – С ней я спорить по этому поводу не желаю.
– Ладно, пусть так. Значит, Ушедшие Боги… Знавал я одного из них, и он соорудил одну штуку…
Рэйден пружинисто поднялся, подошел к гобелену у задней стенки кабинета и откинул его. За тяжелой тканью обнаружилась крошечная потайная дверь. Достав из кармана золотой ключ, Рэйден крайне осторожно вставил его в замок и повернул дважды в одну сторону, затем один раз в другую. Дверка открылась.
– Входи, – обернулся он к Инеррену.
– Ты серьезно?
– Вполне. Это начало пути к Обратным Пределам Сфер.
– Гм. Я и не знал, что таковые существуют.
– А это Знание не предназначено для широкого круга желающих, – объяснил Рэйден, – и, если бы ставкой не была Диадема Даммаранга, ты бы все еще оставался в неведении.
– Путь охраняется? – деловито спросил чародей.
– Понятия не имею. Я еще не настолько сошел с ума, чтобы пойти по нему.
– Блестящая перспектива!
– У тебя в этих делах имеется некоторый опыт.
– Но это вовсе не значит, что мне хочется пережить подобное еще раз. Выдели-ка мне пару боевых жезлов из твоей коллекции; только на время, потом верну.
Бог Судьбы неохотно достал из плоского футляра, обитого бархатом снаружи и изнутри, три коротких стержня – металлический, деревянный и костяной. Руны на первом гласили: «Жезл Мелфа», второй был помечен эльфийским знаком Матери-Природы; третий, лишенный всяких символов, более напоминал на ощупь нечто живое.
– Это что такое?
– Сам выяснишь, – сказал Рэйден. – Он должен работать, но если меня с ним надули, этому торгашу придется туго, будь он хоть трижды дьяволом.
«Мне-то от этого не легче», – мысленно заметил Инеррен. Однако, поскольку от Рэйдена больше явно не приходилось ждать никакой поддержки, он подошел к открытой дверке и занес ногу над порогом.
Тотчас же крошечная дверь чудесным образом увеличилась до нормальных размеров… Или это он сам уменьшился? Не было никакой возможности проверить, что именно произошло, – с резким щелчком запертого замка дверь закрылась, оставив чародея в самом начале молочно-белой дорожки, убегающей в никуда.
Заткнув два жезла за пояс и сжимая третий в руке, Инеррен двинулся вперед.
Путь преподнес все обычные «прелести» Путей, начиная с капканов и разбойников и заканчивая тройкой межзвездных скитальцев. Впрочем, чародей вовсе не был уверен в том, что более сильных охранников ему не встретится.
Жезл Мелфа испускал странного вида стрелы, наподобие огненных и ледяных, но жутковато пахнущие. Во всяком случае, при попадании в цель – а попадали они не всегда, – жертва превращалась в желтоватую кашицу. Эльфийский жезл пока не действовал, что было неудивительно, учитывая характер этого Пути – ведь здесь напрочь отсутствовала живая природа. Костяной жезл Инеррен еще не проверял, исключительно в целях собственной безопасности.
Казалось, прошли часы или даже дни с тех пор, как он оказался в этом странном мире, но ни голод, ни жажда чародея покуда не беспокоили. Впрочем, это было единственным положительным обстоятельством в этом начинавшем казаться бесконечным странствии.
Из белого, кисельно-жидкого тумана, клубившегося по обеим сторонам дороги, выступили несколько фигур, идущих вроде бы в том же направлении. Инеррен крепче сжал жезл, хотя Черная Звезда не подавала упреждающего сигнала «опасность».
Фигуры ничего угрожающего не предпринимали, всего лишь следуя своим маршрутом и настороженно зыркая по сторонам, как и сам чародей. Их число все увеличивалось, и Инеррен машинально начал размышлять, что же они делают на Пути к Ушедшим Богам. Мысль была интересной сама по себе, да к тому же больше ему тут совершенно нечем было заняться. Например, этот вот старик в мышиного цвета балахоне и измятой шляпе – он кто, Ушедший Бог или простой исследователь? Или…
Тут чародей услышал тихое бормотание. Он вслушался – точно, каждый из идущих рядом произносил некие слова, словно повторяя навсегда заученную молитву. Несколько минут, и Инеррен мог разобрать весь текст:
Мы шли по тысячам путейСквозь бездны знаний и страстей,Сменив миллионы душ и тел,Чтоб обрести здесь свой удел;Нас били волны и ветра,Сжигали холод и жара,Мы умирали в сотнях войнИ уходили в мир иной.
Пройдя сквозь боль, забвенье, страх,Мечтанья все повергнув в прах,Мы одолели долгий путь,Хоть можно было и свернутьИ отдых краткий обрестиНа нескончаемом Пути —А после позабыть о том,Куда вообще все мы идем…
Мы одолели рай и ад,Пред нами пали Стражи Врат;Пронзая страны и года,Мы держим путь свой в никуда…Испить до края чашу Зла,Наполнить вновь водой Добра,Поставить на края Весов —И вновь вперед, за Грань Миров!
Предательство, удачи, грехИ горький отвращения смех —Все знали мы. И, все забыв,Идем к истокам дней былых —Зачем, к чему и для чего?Вопрос тот вовсе не простой —И нет ответа. Как и тех,Кто был для нас главнее всех.
Сквозь стены рабского труда,Где путь закрыт нам навсегда,Мы шли, пронзая Тьму и Свет…Для нас нигде прощенья нет —Забыв мечтанья и покой,Уходим снова. За Судьбой,Что нас призвала, и конецДалек, как Звездный наш Венец.
За поворотом – поворот,За небосводом – небосвод,За Гранью – Грань: таков наш Путь,С которого уж не свернуть.Мы – часть его, а он – часть нас,Мы – его время, он – нам час…И наши голоса звучатВо все часы, во всех мирах.
Идущий впереди, не стой!Идущий позади – не ной!Идущий рядом, тверже шаг,Отбрось сомнения и страх —Им нету места на Пути,Здесь храбрость только лишь в чести.И тело, разум и душаБредут куда-то не спеша.
Странный стих, подумал чародей. И странные рассказчики – дойдя до конца, каждый переводил дух и начинал все повествование сначала…
Странные? Будешь тут странным, когда идешь по ТАКОМУ Пути!
Инеррен по-новому взглянул на окружающих, чем-то похожих на него самого. Возможно, Айра и была права: чародей так до конца и не расстался со своим безумием, в котором находил опору для Искусства и поддержку в трудную минуту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
