проблемой, которую им надо было решить. Что они могут предпринять? Каким должен быть их следующий шаг? Где им найти ответ на этот вопрос?
Венди вспомнила о ключе в кармане.
– Прошедшей ночью, перед тем как я обнаружила тебя в комнате родителей… – внезапно начала Венди, и Питера несколько смутила резкая смена темы разговора. – Я была в коридоре и услышала доносящиеся из моей прежней комнаты голоса. Это был тот самый шепот, что слышался мне, когда я пыталась найти в лесу Алекса, а также в моем сне о дереве и когда мы с тобой стояли прямо перед ним. Дверь была заперта целую вечность, но… – Венди достала из кармана ключ и показала Питеру. – Сегодня я нашла его на письменном столе отца. Я почти уверена, что он от той двери.
Питер взял у нее ключ и внимательно изучил его.
– И ты хочешь проверить это? – догадался он.
Венди кивнула.
– Эти голоса должны что-то означать, и должна быть некая причина, по которой я слышу их. Надо попытаться выяснить, в чем тут дело. Хуже не будет, – настаивала она. – Может, это подсказка. – Она сжала в ладони желудь под рубашкой.
– Других идей у нас все равно нет, – спустя мгновение согласился Питер, хотя похоже было, что он готов с ней поспорить.
Венди взяла его за руку и потянула за собой:
– Пошли.
Глава 19
Взросление
Они стояли перед запертой дверью, в доме царила тишина. Ни тебе шепота, ни бормотания, просто угнездившееся в груди Венди сильное желание войти в комнату. Она достала ключ и сунула его в замочную скважину. Дверь перед ними казалась ей входом в гробницу. Что, если она не справится со своими чувствами? Что, если на нее нахлынут воспоминания? Что, если боль, вызванная пропажей братьев, окажется невыносимой?
Она посмотрела на Питера, и он, словно поняв ее состояние, легко коснулся плечом ее плеча и кивнул. Венди повернула ключ и толкнула дверь.
Поначалу она ничего не могла разглядеть. Комнату освещал лишь лунный свет, струящийся в большое эркерное окно на противоположной стороне. Венди пошарила по стене и нашла выключатель. Она нажала на него, и гирлянды разноцветных лампочек по углам осветили комнату. Отец Венди повесил их там, когда она родилась.
Венди медленно вошла в комнату. Питер остался и прислонился к дверной раме, но при этом внимательно наблюдал за ней.
Кровать Джона и Майкла стояла у левой стены, кровать Венди – у правой. У каждого из них был свой комод, а рядом с окном была большая книжная полка.
Все это не выглядело памятником ее братьям. Все здесь было точно таким, как она помнила, только пыли стало больше. Создавалось впечатление, будто Джон и Майкл вышли из комнаты минуту назад. На маленьком столике в углу лежала коробка с цветными карандашами. Рюкзак Майкла валялся в углу у кровати, его содержимое рассыпалось по полу. На кровати Джона лежала открытая книга. Даже одеяло на прежней кровати Венди было откинуто, наверное, с того самого момента, когда она с криком проснулась в тот первый и последний раз, когда родители попробовали уложить ее спать в ней после того, как ее нашли в лесу.
Венди тихонько засмеялась.
– Мне кажется, они так и живут здесь.
Питер вошел в комнату и огляделся, а потом остановил взгляд на ее прежней кровати.
– Розовые цветы? – фыркнул он, приподняв бровь. Уголок его губ задергался, он готов был ухмыльнуться.
– Когда я была маленькой, у меня был совсем другой вкус, – категорично заявила Венди. – Интересно, как они здесь все переделают, когда вернутся, – задумчиво проговорила она, проводя кончиками пальцев по краю одеяла на своей кровати. Питер опустил глаза.
Венди же повернулась к окну.
На скамеечке под ним лежала мягкая подушка в бело-синюю клетку, а под скамеечкой имелся ящик, который, как знала Венди, был заполнен книгами.
– Это было самое мое любимое место в доме, – сказала она, кивая на окно. – Я сидела здесь, когда рассказывала Джону и Майклу истории перед сном.
– Знаю, – устало улыбнулся ей Питер. – Я провел немало ночей под окном, слушая их.
– Ага, недостойное поведение. – Венди, тоже улыбнувшись ему через плечо, направилась к кровати Майкла. На ней, прислоненный к подушкам, сидел маленький плюшевый медвежонок. – А я почти забыла этого паренька, – сказала она, взяв его в руки и стряхнув пыль с макушки. – Питер, это Фаззи Уаззи, – сказала она, приподняв медвежонка.
Питер отвесил полупоклон и в знак приветствия снял с головы невидимую шляпу:
– Счастлив познакомиться с вами, мой дорогой сэр.
Венди, рассмеявшись, покачала головой. Она не чувствовала такой близости с братьями долгие годы. Казалось, они находятся в комнате вместе с ней. Ей хотелось впитать в себя все это. До чего же будет здорово, когда они окажутся дома.
Венди подошла к скамеечке и села.
– Майкл был влюблен в эту игрушку, – сказала она, положив медвежонка на колени и двигая его мохнатыми лапами. – Он всегда таскал его с собой. И все время делал одну странную вещь – жевал его нос. Он делал это так часто, что однажды, когда мы играли во дворе за домом, нос оторвался. – Она прижала палец к пустому месту, где должен был быть нос-пуговица. – Майкл впал в истерику, его невозможно было утешить. Мы искали нос, должно быть, целый час, но так и не нашли.
Питер сел рядом с ней и засунул руки в карманы.
– Это из-за носа он так распереживался? – с удивлением спросил он.
– Для него это была трагедия, – с улыбкой кивнула Венди. – Мне пришлось придумать историю о том, как Фаззи Уаззи потерял нос, пытаясь приручить тигра. Боже, Майкл заставил меня рассказать ее раз десять. Он всегда был ранимым мальчиком. А Джон вел себя как маленький старичок, даже когда ему было всего десять.
– А что это такое над кроватью? – поинтересовался Питер.
Это был коллаж из журнальных и газетных статей и распечатанных статей из интернета.
– Ах, это, – сказала Венди. – Джона интересовали вещи, которые ученые и археологи находят на дне океана. Обломки кораблей, свидетельства о подводных городах и все такое прочее, – объяснила она. – Если он находил подобные статьи, то вырезал или распечатывал их и вешал на стену. Он хочет быть подводным археологом, когда вырастет, – или во всяком случае хотел. Я не знаю, как сейчас. – Венди нахмурилась. Было странно думать, что ее братья выросли и изменились настолько, что, возможно, она не имеет ни малейшего понятия о том, что они теперь из себя представляют.
– А
