Юноша порозовел.
— С чего ты это взяла?
— Ну, очевидно же, что ты не из семьи купца. Разводчиков морн всего-то три во всём Теургиате. Один живёт в Элеуре, второй на юге, в Цирте, третий — на востоке, в Сибельниле. Вот только в семье Хлоев, если я не ошибаюсь, есть лишь один отпрыск, и это взрослая женщина по имени Алексия, а никак не мальчик по имени Гирем.
Лисица умолкла, восстанавливая дыхание.
«Мне кажется, или я опять сказала лишнего?»
— А что насчёт тебя? — выпалил юноша. Девушка скривилась.
«Точно — сказала».
— Можно я подведу под одну черту всё, что о тебе знаю? — напирал парень. — Ты работаешь служанкой в таверне, но тебе хватило смелости облить пивом посетителя, который разговаривал с клириком. Ты поиздевалась надо мной и наврала про побои. Потом ты участвовала в налёте на сциллитумную рощу вместе с группой головорезов и группой воров высочайшего класса. Ты великолепно перевязала мне рану и высказала мнение о геологических процессах, произошедших в этой пещере. Не слишком ли много умений и наглости для обычной служанки?
«Боги, да ты, наверное, всю жизнь только этим и занимался, что подводил всё под одну черту», — кисло подумала Лисица и подняла открытые ладони.
— Прости, что не отвечаю — услышала слишком много чуши за короткое время.
Гирем неожиданно радостно ухмыльнулся и резко повернул голову на шорох, раздавшийся перед ними. Крыса спрыгнула с края ванночки на песчаный пол и замерла, уставившись на людей.
— Ну, хорошо, — девушка хлопнула себя по бёдрам и встала. — Похоже, эта субстанция вполне съедобна. Попробуем, какая она на вкус?
— Давай. Только можешь принести мне немного на куске ткани? Не хочу лишний раз напрягать ногу.
Лисица скривилась.
— Вот уж чего-чего, а жалости к себе у тебя предостаточно. И не только её, а ещё и высокомерия. Это уже четвёртый раз, когда я что-то для тебя делаю. Чувствовать себя всамделишной служанкой грязного и вонючего колдуна так вдохновляет…
Что-то тёмное, с множеством трепыхающихся конечностей бесшумно упало рядом с Лисицей, схватило крысу и взмыло обратно вверх, скрывшись в темноте. Сверху донеслось эхо щёлкающих звуков, тихий писк и затем мокрый шлепок, словно кто-то разорвал кусок мяса пополам.
Юноша и девушка застыли на месте, глядя друг на друга немигающими взглядами.
— Бежим?
— Куда?
— Куда подальше.
— Бежим.
Глава 21. Реликт
…Во тьме горят глаза…..
…Мрак не может скрыть
иссиня-чёрных очертаний его тела….
…Конечности… сотни их….
…Глаза горят огнём расплавленного ядра….
…Не слушайте его голос….
Фрагменты надписей, выбитых на цзин-хайских табличках, 999 год от создания Триединой Церкви.1
Начало светать, и сырой воздух разрезали первые бодрые трели жаворонков. Вдоль опушки тёмно-зелёной рощи, подёрнутой лёгким туманом, шли двое мужчин. Остис, несмотря на свою выносливость и сильные ноги, едва поспевал за высоким юношей, одетым в красную тунику с золотым львом, вышитым на груди. Бавалор Дастейн пылал праведным гневом, но было в выражении его лица и что-то, напомнившее артарианцу вину.
— Погодите, дивайн, не нужно так торопиться, — говорил Остис, сбивая дыхание. — Что вам так нужно от Рензама?
— Моя мать спасла ему жизнь, а он даже не навестил её. Даже не спросил о её здоровье!
— Но я слышал, что Ювалией занимаются лучшие лекари Забрасина.
— Слава богам, она поправится, но, тем не менее — порядочные люди, тем более высокого статуса, так не поступают.
— Не думаю, что Рензам Рект отправится покупать ей цветы, — осторожно сказал Остис.
— Я знаю, что он не пошевелит и пальцем. Нет, я иду к нему не за тем, чтобы принудить что-то делать. Я просто поговорю с ним по душам.
— Поговорите по душам… с Рензамом?
Они добрались до скопления палаток, где лежали выжившие после ночного налёта. Бавалор обвёл взглядом тех, кого вынесли наружу, потом тряхнул головой.
— Так много раненых.
— Мало раненых, дивайн. Грабители разили насмерть. Фаврий отправил за ними отряд — назад вернулись трое.
— Кому же так отчаянно понадобился сциллитум, тем более необработанный? Мастеров обработки в теургиате не так уж и много.
— Об этом нужно спросить Джарката — он у нас мастер отвечать на заковыристые вопросы. Смотрите — вот и наша соня.
Они остановились рядом с Сивертом. Лысый мужчина лежал, свернувшись клубком на расстеленном плаще, и тихо посапывал.
— Надеюсь, он видит плохой сон, — сказал Остис и пихнул товарища носком сапога. Сиверт вздрогнул и разлепил глаза, похожие на узкие щёлочки.
— Чтоб тебя прожарили демоны, — буркнул он, утирая ладонями лицо. — Ты должен был сменить меня ещё до зари.
— Я уснул, — пожал плечами артарианец и кивнул на мрачного Бавалора. — И спал бы дальше, если бы не дивайн.
— И что ему нужно? — спросил Сиверт, даже не посмотрев на молодого мужчину. Тот нахмурился ещё больше.
— Мне нужен Рензам. Он с вами?
Сиверт отрицательно покачал головой.
— Тогда где? Он мне нужен.
Лысый мужчина многозначительно кивнул на траву. Бавалор поднял бровь.
— Не понимаю. Он превратился в сверчка и теперь прыгает с травинки на травинку?
Остис посмотрел на товарища.
— Когда ты уснул, он ещё был на поверхности?
Сиверт поднял с земли плащ, встряхнул, очищая от травы и кусков почвы.
— Ладно, дивайн, не держите на меня зла. Пойдём, посмотрим, где Коптильщик.
Они медленно двинулись от опушки в сторону стены, в которой имелся узкий проём, образованный магическим ударом. Остис покосился в сторону Сиверта. Ночная схватка прошла для старого друга не лучшим образом. Левая рука была кое-как обмотана пропитанными кровью кусками тряпки; мужчина придерживал её здоровой. Правая половина лица вздулась и посинела. Сиверт прихрамывал — сквозь разрывы в штанине проглядывала запёкшаяся кровь.
— Тебя что — до сих пор не осмотрел лекарь?
— Они все заняты тяжелораненными. Я ещё легко отделался. Если бы не Фаврий, то мы бы не продержались до вашего прибытия.
— А он-то как?
— Потерял ухо, но мясник сказал, что с такой раной справится. Фаврий жалуется только на то, что теперь придётся покупать новые доспехи — старые превратились в решето. Но ладно об этом. Дивайн, зачем вам понадобился Коптильщик?
— Это прозвище Рензама, — пояснил Остис.
Бавалор в общих чертах объяснил причину. Сиверт понимающе покачал головой.
— Я вас понимаю, но сейчас у Рензама есть оправдание. Вы знаете, что погиб его сын?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
