тёмно-синяя, почти фиолетовая, словно ночное небо перед рассветом. Это была древняя сила клана Мо, изменившаяся за века, но всё ещё хранящая отголоски первоначальной силы.
— Взгляд Сквозь Иллюзии! — произнёс он, и его глаза засветились тем же тёмно-синим светом.
Одна из теней в дальнем конце замерцала под его взглядом.
— Там! — указал отец. — Четвёртый слева!
Я не стал медлить. Сосредоточив Звёздную Ци в правой руке, а Ци Изначальной Бездны в левой, я соединил их в технике, рождённой моим опытом сражений.
— Пустотная Звезда! — воскликнул я, создавая компактную сферу, в которой серебристые и чёрные энергии вращались в идеальном балансе.
Я метнул сферу точно в указанную тень. Остальные копии попытались заблокировать её, жертвуя собой, но сфера прошла сквозь них, словно они были не более чем дымом. Когда она достигла цели, раздался крик боли — настоящий Шоулотль выдал себя.
— Рю, сейчас! — крикнул я.
Мастер оригами уже подготовил свою сильнейшую технику. Его руки двигались с невероятной скоростью, создавая сотни, затем тысячи бумажных драконов, каждый размером не больше ладони, но сияющих внутренним светом, подобным маленьким звёздам.
— Тысяча Бумажных Драконов! — воскликнул Рю, и воздух наполнился светящимися созданиями.
Драконы устремились во все стороны, пронизывая тьму, разрушая иллюзии и копии. Они светились всё ярче, пока сам воздух не стал сиять, выжигая тени своим очищающим светом. Копии Шоулотля исчезали одна за другой, пока не остался только он сам — на коленях, всё ещё пытающийся противостоять нам.
Мелисса завершила комбинацию, используя момент слабости противника. Её руки сплели сложный узор из Ци, и вокруг генерала сформировался многослойный барьер, похожий на стеклянную клетку с постоянно меняющимися стенками.
— Зеркальный Лабиринт Небесного Занавеса, — мягко произнесла она, завершая технику.
Шоулотль поднялся на ноги, ощупывая стенки своей тюрьмы. Его попытки высвободиться были тщетны — каждая атака отражалась обратно, каждая тень, которую он создавал, становилась новой стеной в бесконечно меняющемся лабиринте.
— Вы не посмеете! — прорычал он, его голос исказился от ярости и страха. — Я один из генералов Владыки Кетцаля! Его сила течёт в моих венах!
Я видел, как меняется выражение его лица за прорезями маски. Отчаяние сменилось решимостью, страх — злобой. Он понял, что у него остался только один выход.
— Моя смерть станет только началом вашего кошмара, — прошипел Шоулотль, складывая руки в запретную печать. — Жертва Тёмному Господину!
Его тело начало светиться изнутри болезненным чёрно-красным светом. Кожа трескалась, обнажая пульсирующие вены, наполненные демонической Ци. Он жертвовал своей жизненной силой, чтобы высвободиться из ловушки.
Барьер Мелиссы задрожал, трещины побежали по его поверхности. Ещё мгновение, и генерал вырвется, обретя на короткое время силу, способную уничтожить нас всех.
Я не стал ждать. Звёздный Горн в моей руке засиял ярче, и я нанёс удар сквозь трещину в барьере. Клинок пронзил грудь Шоулотля в тот самый момент, когда его техника достигла пика. Наши взгляды встретились — в его глазах читалось недоверие и осознание неизбежного.
— Ты думал, мы будем держаться каких-то правил? — спросил я, глядя в его угасающие глаза. — Вы бы не оставили никого из нас в живых. Мы отвечаем тем же.
— Владыка… отомстит… — выдохнул он, его тело начало обмякать.
— Пусть попробует, — холодно ответил я, вытаскивая меч.
Победа досталась нелегко — все выглядели измотанными. Мелисса тяжело дышала, барьер отнял у нее много сил. Рю потерял много крови от раны на плече, полученной в первые минуты боя, но держался стойко.
— Мы должны двигаться дальше, — сказал я, оглядывая товарищей. — В Зал проникнуть будет непросто, — выдохнул я. — Нужно быть готовыми и достать метку, чтобы миновать барьер.
— Метка не нужна, — ответил отец. — Я знаю тайный проход, который использовали слуги. Он незаметен и мало охраняется, если они не изменили систему.
Мы продолжили путь, теперь уже не скрываясь. С каждым шагом к зиккурату мы встречали всё больше противников — практиков демонической секты, которые пытались остановить нас. Но для нашей группы они не представляли серьёзной угрозы.
Чешуйка соскользнула с моего плеча и увеличилась в размерах. Её чешуя теперь отливала металлическим блеском, а маленькие рожки на голове удлинились, напоминая корону.
Для своих новых размеров она двигалась невероятно быстро, а изо рта вырывались потоки ледяной Ци, перемешанной с серебристыми нитями, похожими на мою Звёздную энергию. Там, где её дыхание касалось врагов, те замирали, покрываясь слоем мерцающего льда.
— Неплохо для малышки, — усмехнулся я, рассекая Звёздным Горном ещё одного противника.
— Я уже давно не малышка! — возмутилась Чешуйка, обвиваясь вокруг шеи демонического практика и сдавливая её с такой силой, что тот потерял сознание. — Между прочим, мне уже больше года!
Мы пробивались через внутренние дворы зиккурата, сталкиваясь со всё более сильными защитниками. Отец показал себя опытным воином — его тёмно-синяя Ци формировала длинный клинок, который он использовал с безупречной точностью. Каждый его удар находил цель, каждое движение было выверено годами тренировок.
— В молодости я был лучшим охотником своего клана, — пояснил он, перехватив мой взгляд. — Кетцаль отнял много, но не мои навыки.
Мы подходили все ближе к зиккурату, туда, где располагались статуи древних демонических существ. Массивные каменные изваяния, казалось, следили за нами пустыми глазницами, в которых тлели красные угли магии.
Здесь нас ждал новый противник. Фигура высокого человека в алых доспехах появилась из-за центральной статуи. Его лицо было бледным, с острыми чертами, а глаза светились рубиновым светом. В руке он держал длинный кинжал, похожий на огромный зазубренный клык, испещренный кровавыми рунами.
— Крысы, — произнёс он спокойным, почти мелодичным голосом, оглядывая нас с нескрываемым презрением. — Подумать только, вы осмелились проникнуть в священную цитадель, пока Владыка Кетцаль находится в уединённой культивации.
— Генерал Крови, Талтекатль, — прошептал мой отец, инстинктивно отступая назад.
— Верно, старый друг, — усмехнулся Талтекатль, делая шаг вперёд. Где бы ни ступала его нога, на каменных плитах расцветали кровавые узоры. — Приятно, что ты помнишь меня. А я помню наши… беседы. Твоя кровь имела особенный вкус, ты знаешь?
— Сегодня ты её не попробуешь, — ответил я, выступая вперёд. — И твой Владыка не поможет тебе, как не поможет никому из вас.
Талтекатль рассмеялся, но в его смехе не было веселья — лишь холодная уверенность.
— Если бы Владыка был здесь, от вас бы уже не
