Его била дрожь — от возбуждения и пережитого страха. В общем-то, все были счастливы и улыбались во весь рот.
— А ты, Заика, молодчага! — скалясь в широкой улыбке, похвалил парня Белов. — Я-то думал, ты слабак. Прими мой поздравления: грамотно действовал.
Тот смущенно заметил:
— После того, что мы нат-творили в этом пионерлагере, нам надо как можно быстрее сматываться из Ку-кувейта.
— Это точно, пошумели слегка, — рассмеялся Белов. — Нам теперь одна дорога — пробиваться с боем домой.
— Если до-домой, то я с вами, — посерьезнел Заика. — Я лучше в ро-оссийской т-тюрьме досижу свой срок, чем буду в холуях у шейха ходить.
— Не бери дурного в голову, — посоветовал ему Белов. — Все в наших лапах.
Лайза помалкивала. Она не разделяла оптимизма Белова, корила себя за то, что ввязалась в эту авантюру. На ум пришла русская поговорка: с кем поведешься, от того и наберешься. Вот уж что верно, то верно. Она понятия не имела, чем вся эта затея с похищением вертолета закончится. Ее одолевали дурные предчувствия.
XLI
К Эмиратам подлетели, когда темно-оранжевое солнце зависло над самым горизонтом границу пересекли без проблем. Никто по «Черному ястребу» не стрелял, никто его не преследовал. Да и вряд ли арабы решаться напасть на боевой вертолет американской авиации. Собственно говоря, на это и рассчитывали Белов со Шмидтом, угоняя «Черный ястреб». Заика еще издали увидал знакомые места и закричал:
— Вон! Во-он, дворец, видите? Вперед смотрите, по линии прибоя.
Из-за мотоциклов в «Черном ястребе» было тесно. Белов стоял на коленях рядом с Заикой и вглядывался в белую полосу пены, разделяющую желтый берег и бирюзовое море. Далеко впереди он увидел словно склеенный из цветного картона маленький дворец из восточной сказки, радостно ткнул Заику кулаком в бок и показал большой палец.
— Отлично!
Потом перебрался поближе к пилоту и попросил:
— Возьми левее. Сядем в нескольких километрах от берега, в песках, чтобы не светиться. А потом уже ночью на байках скрытно подъедем к дворцу, чтобы использовать фактор неожиданности.
Шмидт, не оборачиваясь, прокричал в ответ:
— Не только в неожиданности дело. Не стоит выдавать Вооруженным Силам Эмирата нашу настоящую цель!
Лайза, уже снявшая с себя полиэтиленовый комбинезон, с каменным выражением лица поглядывала по сторонам. Ей очень не нравилась история, в которую она влипла по собственной инициативе.
Когда они уже порядочно углубились в пустыню, вертолет неожиданно ухнул вниз, но тут же снова набрал высоту.
— Вот черт! — выругался Шмидт. — С управлением проблемы!
И действительно, в следующее мгновение «Черный ястреб» завибрировал и начал терять высоту. Его болтало, как падавшую с большой высоты консервную банку. Белов, Лайза и Заика от ужаса мертвой хваткой вцепились в сиденья. Шмидт, манипулируя ручкой управления, с огромным трудом частично выровнял машину, но она продолжала падать с небольшим креном на левый борт, словно огромная раненая стрекоза.
В. последний момент Шмидту чудом удалось стабилизировать вертушку, и она тяжело упала на бархан, подмяв под собой лыжеобразные шасси. Это частично смягчило удар о землю. Мотор заглох, винт, покрутившись с минуту по инерции, замер.
Находившиеся в вертолете люди пережили сильнейший шок. Некоторое время они сидели без движения, в ушах стоял гул от наступившей вдруг тишины. Борясь с тошнотой и слабостью, Белов, Лайза, Шмидт и Заика выбрались из «Черного ястреба». Мир качался перед глазами, норовя опрокинуться, и они повалились на песок, как пьяные. Им потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя.
— Черт возьми, — выругался Шмидт, — теперь ясно, что этот негр делал в вертолете — возился с системой управления. Наше счастье, что мы летели низко над землей. Да и песок смягчил посадочку.
— Повезло еще, что мотоциклы нас не размазали по стенкам, — согласился Белов; голова у него гудела, каждая клеточка тела отзывалась тупой болью. Он сдавил пальцами виски, пока немного не полегчало. — Тебе Шмидт, — сказал он, морщась, — придется заняться вертолетом. Нужно исправить его любой ценой. Нужно же нам на чем-то выбираться из Эмиратов. Лайза пусть остается с тобой. А мы с Заикой на байках поедем в гости к шейху.
Лайзу все еще мутило. Она встала на четвереньки, помотала головой, словно пытаясь стряхнуть с себя весь ужас пережитого. Помогло, но не очень. Девушка перевернулась на спину, раскинув руки крестом, и возразила, хотя язык плохо ей повиновался:
— Нет, я еду с вами!
— Это еще зачем? — недовольно спросил Белов.
— Если я взялась тебе помогать, то должна пройти с тобой до конца, — Лайза вымученно улыбнулась Белову: — Не пытайся убедить меня, что здесь, в пустыне, рядом с разбитым вертолетом, мне будет намного лучше, чем во дворце шейха.
В общем, девушка была права, и Белов спорить с ней не стал. Компания выгрузила байки из вертолета. Оба мотоцикла были в рабочем состоянии и завелись с пол-оборота. Японцы не подвели. Белов уселся в седло, приспособил автомат в петле с правой стороны так, чтобы он был под рукой. Лайза, закинув за спину Сашин рюкзак, устроилась у него за спиной. Заика приторочил к седлу рюкзак Шмидта и оседлал второй байк.
— Справитесь без меня? — спросил Шмидт, подавая ему второй автомат.
— У нас нет другого выхода, — заметил Белов и пожал Шмидту руку. — Ну, давай, Дмитрий. Не скучай! Если что, звони на мобилу.
Байки завелись с пол-оборота. Прогрев довольно заурчавший движок, Саша газанул с места так резко, что Лайза вскрикнула от неожиданности. Сзади взревел байк стартующего следом Заики. Белов прибавил скорость. Байк слушался руля, как добрый конь наездника.
Красный диск солнца больше чем наполовину скрылся за горизонтом. Оно погружалось на западе в невидимое отсюда море, и вместе с ним угасали и меркли краски природы. Песок из желтого превращался в серый, ультрамариновое небо становилось бледно-голубым. Лишь кое-где отблески заката на бело-розовых облачках оживляли небесный пейзаж. Пройдет еще немного времени и станет совсем темно.
Барханы кончились, под колесами мотоциклов потянулась более-менее ровная кремнистая почва с торчащими кое-где пучками скудной растительности. Белов прибавил газу — байк, зарычав, понесся вперед с сумасшедшей скоростью. Не отставал от Саши и Заика.
Как здорово было мчаться не по асфальтовому руслу автотрассы, а по бескрайней, ровной, как поверхность стола, пустыне, имея возможность при желании свернуть в любую сторону. Это было ни с чем несравнимое, восхитительное чувство свободы, даже не свободы, а — воли!
Лайза сидела, обняв Белова за пояс, прижавшись щекой к его сильной мускулистой спине. У нее кружилась голова от восторга, счастья и радости. Восторга от бешеной скорости, счастья от того,
