Пораженная, она уставилась на него, не веря своим ушам.
— Но ведь этот конь, Руарк, был не просто… выгодным помещением капитала. Лихой Рыжик был живым существом, которое мы оба любили. Мне кажется, он разделял наши чувства…
— Я согласен с тобой, Энджел. И умер он как настоящий герой. А чего еще может желать каждый из нас?
Он похлопал ее по руке.
— Дорогая, ты можешь позволить себе роскошь быть сентиментальной, мне же приходится быть человеком практичным.
Она с грустью наблюдала за ним. Да, это говорит Руарк Стюарт, бизнесмен с головы до ног, тот Руарк Стюарт, с которым она впервые столкнулась еще на «Красавице Байо». А ведь ослепленная любовью, она на какое-то время позволила себе забыть, что существует и такой Руарк Стюарт…
До самого дома Энджелин хранила молчание. Ей было над чем поразмышлять и помимо трудного характера своего любовника.
Глава 20
Через две недели, когда они пересекли Ла-Манш и оказались во Франции, Энджелин уже была уверена в причине своей внезапной болезни — она носит под сердцем дитя Руарка. И то, что она так плохо перенесла путешествие через Атлантику, вероятно, объяснялось тем, что ей вскоре предстояло стать матерью. Беспокойство по этому поводу несколько омрачало удовольствие, которое она могла бы получить, впервые очутившись в самом восхитительном городе на свете — Париже.
Даже предстоящий визит в салон Чарлза Фредерика Уорта, признанного во всем мире кутюрье, одевавшего саму принцессу Евгению, мало ее радовал.
— Мне ничего не нужно, — объявила Энджелин, услышав, что Руарк приказывает кучеру отвезти их в салон Уорта и Боберга.
— Энджел, никто еще не уезжал из Парижа, не купив платье у Уорта. Она выгнула бровь.
— В таком случае у меня есть возможность стать первой.
— Дорогая, ты не пожалеешь, побывав там.
Энджелин сузила глаза:
— Значит, ты уже там бывал!
Руарк поднес ее руку к губам.
— Моя дорогая Энджелин, мы оба прекрасно знаем, что жизнь наша началась не в тот момент, когда мы встретились. У каждого из нас есть прошлое. У тебя, например, был муж.
Удивленная столь неожиданным упоминанием Уилла Хантера, Энджелин уставилась на Руарка:
— Странно, что ты до сих пор меня о нем не спрашивал.
— Я и теперь не спрашиваю, Энджел. Твое замужество меня совершенно не касается. Правда, должен сознаться, одно время я считал, что твой муж — Роберт.
— Роберт?
Она от души рассмеялась.
— Господи помилуй! Более непохожих друг на друга людей трудно себе даже представить… Уилл Хантер был законченным негодяем.
— Я уверен, что у тебя есть причины так относиться к мужу. Он был убит во время войны? — поинтересовался Руарк.
— О да, во время войны, но не на поле брани. Для того, чтобы не идти на войну, Уилл прострелил себе ногу. Его зарезала любовница.
От неожиданности Руарк даже присвистнул.
— Теперь я понимаю, почему ты предпочитаешь не упоминать о нем. А ты любила его, Энджел?
Она посмотрела ему прямо в глаза и твердо ответила:
— Никогда! С первой минуты я ненавидела этого подонка всей душой. — И, словно желая положить конец этому неприятному разговору, добавила с раздражением: — А о твоих женщинах, Руарк, я вообще ничего не желаю знать!
Отвернувшись, она уставилась в окно кареты.
В общем, то, что Руарк задумал как приятное времяпрепровождение, неожиданно превратилось в нечто противоположное. Весь остальной путь прошел в угрюмом молчании. Правда, к тому времени как карета остановилась у знаменитого дома номер семь по Рю Де Ла Пэ, гнев Энджелин понемногу утих. А когда они вошли в роскошный салон, и им навстречу кинулось сразу несколько учтивых молодых людей, она и вовсе повеселела.
У молодых людей были одинаковые костюмы из блестящего черного сукна с шелковистой отделкой и одинаковые прически — причудливо завитые кудряшки. Все они говорили по-английски, проглатывая окончания слов и сопровождая свою речь забавными вычурными жестами. Время от времени они к тому же взмахивали руками, что в совокупности с чрезвычайно чопорной походкой создавало впечатление какой-то театральности. В общем, эти подобострастные молодые люди напомнили Энджелин стаю хлопающих крыльями шумных пингвинов.
— Ах, мадам, сэр, — застрекотал главный «пингвин», обрушивая на Энджелин и Руарка поток восторженной, немного бессвязной и весьма вычурной речи. — Мы счастливы, что нам представилась необыкновенная возможность безоговорочно приветствовать вас здесь, у нас в салоне, и выражаем вам глубочайшую признательность за то, что вы соблаговолили посетить нас. Первым делом мне приличествует изъяснить свою особую радость от того, что я могу познакомить вас, мадам, с нашим грандиозным учреждением, венцом, если позволено будет так выразиться, и даже пиком настоящей моды!
Он сделал паузу, вероятно, чтобы перевести дыхание, поцеловал кончики собственных пальцев, очевидно, желая показать, насколько сам он в восторге от того, что здесь служит, выразительно выгнул брови, закрыл глаза и продолжал:
— Да, вы находитесь именно в нем, в нашем модном салоне, где благороднейшие представители знати и изысканнейшие представители дворянства оказывают нам честь, приобретая наиновейшие произведения высокой моды, отмеченные наивысшей элегантностью и созданные непревзойденным гением двух наших патронов — месье Уорта и месье Боберга.
Произнеся эту фразу на одном дыхании, молодой человек открыл глаза и устремил свой взор на стоящих перед ним «представителей дворянства», заметив, к явному своему неудовольствию, что, по крайней мере, один из его потенциальных покупателей с трудом сдерживает зевоту.
— Да, я вас понимаю — мадам не терпится поскорее увидеть наши изделия. И вы их, без сомнения, скоро увидите! Однако позвольте в заключение моей краткой речи еще раз выразить нашу несказанную благодарность за ваш визит. Мы твердо уверены, что мистер Стюарт, а также мадам получат подлинное наслаждение от лицезрения исключительно изысканной коллекции нарядов, специально созданных самим месье Чарлзом Фредериком Уортом из тончайших шелков Европы и Азии, а также восхитительных…
— Да-да, прекрасно, — прервал его Руарк. — И пока эти наряды не вышли из моды, мы бы хотели взглянуть на них, Ривз, если вы, конечно, не возражаете.
«И даже если возражаете», — добавила Энджелин про себя, наслаждаясь этой забавной сценой.
— Как пожелаете, мистер Стюарт.
Раздосадованный тем, что ему не дали докончить эту тщательно подготовленную речь, Ривз хлопнул в ладоши и нетерпеливо замахал руками, подзывая другого «пингвина», как будто именно тот был причиной задержки.
