торговца рыбой сказала ей, что жена викария поехала навестить свою мать в Бат и поэтому вынуждена была отменить свой праздничный ужин с Торли на следующие две недели. И, конечно, викарий вне себя от беспокойства.
Брэндон посмотрел на сестру. Она прекрасно знала, что он терпеть не может этого жабоеда. Мистер Джерболд ничего не сделал для его семьи в тяжелые дни, во время или сразу после тифа, унесшего жизни троих ее членов. И все же он, не колеблясь, обращался к Брендону при каждом удобном случае, рассыпаясь в бесконечных похвалах, когда пожелал добавить к крыше церкви медный шпиль.
Стиснув зубы, он сказал:
— Полагаю, я должен пригласить и викария.
— Это, безусловно, дало бы семье Торли пищу для размышлений, когда они будут решать, принимать наше приглашение или нет.
Он перевел взгляд на Элли. И так было достаточно плохо, что ему приходилось мириться с Незерсоулом, не говоря уже об этом ползучем Джерболде. Но было только одно, чего он не хотел для нее делать, — это уговаривать ее выйти замуж за Джорджа.
— Считай, что дело сделано, — сказал он. — Вы получите свой ужин.
— Что это за ужин? У нас что, вечеринка? — он услышал голос, доносившийся прямо из-за стойла.
В дверях появился мужчина-ребенок, свежевыбритый и отутюженный, как будто он только что проснулся и его единственной обязанностью было играть с лошадьми и заставлять девочек хихикать над его шутками.
— Сегодня вечером у нас будут гости, — сообщил Брэндон. — Если, конечно, Торли согласятся.
— Чем больше гостей, тем веселее, — густые брови Незерсоула поднялись к линии роста волос, а в глубине его темных глаз вспыхнул таинственный огонек.
Брэндон уже видел этот взгляд раньше, когда они были в Лондоне, планируя поездку. Тогда он предположил, что это просто детское возбуждение Незерсоула. Теперь он задавался вопросом, не кроется ли за этим нечто большее. В конце концов, этот человек был неисправимым донжуаном. Возможно, он с нетерпением ждал возможности поразить своим звучным баритоном большую аудиторию.
— Благодарю вас, милорд. Я бы хотела отправить приглашение прямо сейчас, — с улыбкой сказала Элли, и он склонил голову. Но ему не понравился барьер, который эта формальность воздвигла между ними. Он бы предпочел, чтобы она называла его по имени, особенно в присутствии Джорджа.
— Да, да, беги, Элли, — поддразнил ее Незерсоул, прогоняя жестом, и последовал за ней и Мэг к выходу из стойла. — Не хотелось бы, чтобы лошадь напугала тебя.
— Как я уже говорила, я не боюсь лошадей, — ответила она с резкостью, которая очень понравилась Брэндону. — Это было бы глупо, это как бояться лодки на воде.
— А ты боишься только лодок на воде. Ну конечно, — усмехнулся он, источая сарказм.
Хотя Брэндону и не хотелось оставлять Элли в компании Незерсоула, ему нужно было закончить с Самсоном.
— Но, черт возьми, — пробормотал он себе под нос, — я бы хотел, чтобы она была готова забыть об этой лошадиной заднице.
Самсон запротестовал, фыркнув.
— Извини, старина. Я не о тебе. Ему с тобой не сравнится.
Глава 26
“Джентльмен, склонный к браку, не согласится на второе место”.
— Примечание к Брачным привычкам местного аристократа
Наконец-то Прю приехала в Кроссмурское аббатство.
Элли очень хотелось поговорить со своей подругой, но ее тетя и дядя пресекали все попытки. Мистер и миссис Торли с кислыми лицами выражали неодобрение по отношению почти всего, что они видели, — от сдержанных критических замечаний по поводу поведения их племянницы до пренебрежительного отношения к избыточному количеству слуг в аббатстве.
Расстроенная, она перевела взгляд через гостиную на Брэндона. Он смотрел на нее с сочувствием, погруженный в одностороннюю беседу с мистером Герболдом. Похожий на крота викарий едва переводил дух в промежутке между похвалами хорошему вкусу его светлости и перечислением ряда предметов, необходимых церкви, таких как мраморные статуи и серебряные коллекционные тарелки.
Чувство вины терзало ее, когда она понимала, что этот ужасный вечер — ее собственная вина. Но Брэндон, который всегда был посвящен в ее мысли, покачал головой, давая понять, что не хочет, чтобы она брала на себя какую-либо вину. Затем он без промедления уговорил своих гостей совершить экскурсию по дому, вызвав их интерес упоминанием истории часовни, и щедро взял на себя удар, предоставив ей прекрасную возможность ускользнуть с Прю.
Элли обязательно поблагодарит его позже.
Всю неделю она пыталась понять, почему они с Прю так мало общались с момента ее приезда. Конечно, ее тревожный разум перебирал всевозможные ужасные вещи, начиная с вопроса о том, держали ли Торли Прю взаперти на чердаке, и заканчивая тем, вернулся ли лорд З., и почувствовала ли она необходимость спрятаться от него.
Сегодня вечером Элли надеялась получить ответ на этот вопрос.
— Галерея — мое любимое место, — сказала она, когда они вошли в длинную, обшитую панелями комнату. Успокаивающие ароматы кожаных кресел и мебели, отполированной пчелиным воском и скипидаром, напоминали ей об утрах, проведенных с Брэндоном.
— Здесь так спокойно, тебе не кажется? И самое приятное, что какое-то время нас никто не побеспокоит. Так что мы можем поговорить наедине, как делали это до того, как все изменилось.
— Но что насчет ужина? — Прю бросила нервный взгляд на часы в дальнем углу. — Моя тетя очень строго относится к пунктуальности.
— Она… же не причиняет тебе боль, не так ли?
— Нет, конечно, нет, — быстро сказала она. Затем, покачав головой, она тяжело вздохнула. — Моя тетя просто бывает очень расстроена опозданием. Это ее любимая фраза на протяжении всего дня. Она часто сильно разочаровывается во мне.
Для Элли это прозвучало ненамного лучше, но Прю, казалось, восприняла это спокойно, даже глазом не моргнув. Только по этой причине она была немного подавлена. На данный момент.
— Ну, тебе не стоит беспокоиться на этот счет, потому что я коротко поговорила с Брэндоном, то есть, с лордом Халлуортом, — поправила она. — Он сказал, что продолжит экскурсию и задержит ужин на столько, сколько нам понадобится. Дворецкий ничего не объявит, пока мы с тобой не вернемся в гостиную.
Ее подруга кивнула, но все еще выглядела смущенной.
— В таком случае, он, должно быть, очень высокого мнения о тебе. Я не могу представить, что хозяин поместья пойдет на такие уступки ради простого гостя.
Они остановились у портрета первого маркиза Халлуорта — красивого бородатого джентльмена в высоком воротнике ливреи и с черной вышивкой на обшлагах. Почувствовав на себе пристальный взгляд Прю, Элли легкомысленно ответила:
— О, ты была бы удивлена. Он позволяет моим тетушкам вмешиваться в дела на кухне, не говоря
