— Да-а-а… — прошептала я и растянула губы в улыбке.
На меня вдруг накатила невероятная эйфория. Тело казалось лёгким, даже невесомым, голова пустая – никаких мыслей, и только чувство расслабленности и блаженства.
— Что с ней? Что с Ливи? Почему она улыбается, как дурочка? — заволновался Гарри. — Она стала безумной? Вы навредили ей?
— Думаю, это последствие воздействия артефакта, — изрёк Леон.
— И это тоже, — сказал инквизитор. — Сейчас у неё откат, в том числе и от моей магии. Ей нужно в постель и хорошо выспаться. А как проснётся, леди будет жутко голодна. Нужно обеспечить ей полноценную трапезу.
— Я займусь этим, — вызвался Леон.
— Несите Ливи в её спальню. Следуйте за мной! — скомандовал череп.
Инквизитор со мной на руках направился за Гарри.
— Хлопотливый выдался денёк, — шепнула я сонно.
— И долгий, — вздохнул Джон.
— Очень хочу спать… — прошептала я зевнув.
— Спите, — произнёс инквизитор, укладывая меня на мягкий новенький матрас. Моя кровать была заправлена новыми же простынями, была прохладной, приятной и пахла свежестью.
Я почувствовала, как меня заботливо укрыли одеялом. И я с удовольствием перевернулась на живот, сунула руки под подушку и провалилась в сладкий сон без сновидений.
* * *
Джон Тёрнер
— Спасибо… — поблагодарил меня Гарри. — Я так рад, что Ливи не пострадала.
— Ты её фамильяр и должен был оградить от опасности, — с укоризной сказал черепу. — Ещё немного и ты потерял бы свою Ливи.
Череп тут же утратил своё сияние. Он потускнел, посерел, уголки его челюсти опустились и он печально выдал:
— Я ужасный помощник. Ничего не помню и многое не знаю. А я ведь чувствовал опасность, но не настоял, чтобы Ливи не торопилась использовать артефакт… Это всё моя вина…
— Вместо того чтобы ныть и стенать, ты лучше возьмись за себя всерьёз, Гарри. Ты – фамильяр и твой долг оберегать свою хозяйку от глупых действий и даже помыслов. Но вместо этого, ты пособничаешь ей.
Гарри тут же прищурил свои снова засветившиеся глаза и произнёс:
— Милорд, вы правы – мой долг оберегать Ливи от всего и всех, что может причинить ей вред, но и одновременно, помогать ей даже в самых бредовых идеях. Моя Оливия – это лучшее, что случалось со мной. Хорош тот фамильяр, что будет пособничать своему хозяину даже в самом безумии. Так-то!
Я хмыкнул. Гарри стал каким-то другим. Более смелым и даже весёлым. Раньше в нём этих качеств я не особо-то замечал.
— Пока леди отдыхает и приходит в себя после «общения» с артефактом, пойдём-ка, ты мне расскажешь всё с самого начала. И да, кстати, кресло Гаймена я конфискую. И не спорь. Скажите лучше спасибо, что я не сообщу о нём. Ведь за хранение и использование запрещённого среди обычного населения подобного рода артефакта, наказание – тюремное заключение.
— Э-э-э-э… — протянул Гарри. — И вы никому не расскажете?
— При условии, что я сейчас услышу правду, как она есть, — решил я добавить щепоть угрозы.
— Я – фамильяр, милорд. Ничтожное существо и не могу без ведома хозяйки рассказывать о ней за её спиной, — бесстрашно ответил череп.
Усмехнулся и посмотрел на Гарри. Весь его вид указывал на то, что он настроен долго и упорно сопротивляться моему влиянию. Я ни слова из него не вытяну.
— Тогда, ждём пробуждения леди, — смирился я. — Пока она спит, я уйду. Мне тоже нужно домой.
Посмотрел на спящую блондинку и добавил:
— Вернусь к ужину. Думаю, она уже будет бодрствовать. Кресло не смейте прятать. Понятно?
— Понятно… — буркнул Гарри.
И всё же это просто уму непостижимо! Не женщина, а ходячее бедствие! Я умею ждать и предвкушаю момент разоблачения.
Кто же ты такая, девушка, которая немного ку-ку?
— До встречи, леди Чантервиль, — произнёс я, с улыбкой глядя на девушку.
В ответ Оливия несколько раз по‑великански всхрапнула, а потом перевернулась на правый бок и затихла.
