исполинского каменного алтаря, показался Умрод. Он призывно махал рукой, указывая на распахнутую железную дверь.
Коэн отпустил Лиару и повернулся к вяло семенящему ногами Стигу. Марат втащил волшебницу за двери, быстро скрывшись в темноте прохода.
— Сюда, быстрее! — закричал остроухий остановившимся Коэну и Стигу. — Гаарам за дверь нельзя!
— Я так не могу! — Стиг резко развернулся, намереваясь вернуться за братом.
— Будь оно все проклято! Я с тобой! — Коэн решительно посмотрел вглубь пещеры, откуда все еще доносились звуки сражения.
Вдруг неожиданно сильные руки эльфа вцепились в них крепкой хваткой, зашвырнув обоих в открытый проем. Дверь, громко хлопнув, закрылась.
— Открой! Я убью тебя, остроухий! — Стиг остервенело лупил кулаками по железной створке. — Слышишь меня?! Открой!
— Стиг! Стиг! Прекрати! — Коэн оттянул гнома, в кровь разодравшего руки об острые выступы двери.
— Открой! — Стиг, схватившись ладонями за голову, бессильно спустился на пол.
Немного оправившаяся волшебница с состраданием посмотрела на гнома и, взяв его за руку, села рядом.
Коэн, опустив голову, смотрел перед собой невидящим взглядом, его раскрасневшиеся глаза накрыла тяжелая пелена отчаяния и невыносимой боли.
Звуки за дверью утихли. Томительная, давящая скорбью тишина не сулила ничего хорошего. Стиг, будучи не в силах принять утрату, едва слышно поскуливал.
Собрав остатки духа, едва сдерживая слезы, Коэн с надеждой прислушивался к каждому шороху.
Лиара в растерянности вертела пустой экзальт, пока не выронила его из рук. Стеклянный шар с звоном ударился о каменный пол, разлетевшись множеством мелких осколков.
Едва утих негромкий отголосок эха разбитого экзальта, как послышался отчетливый щелчок и дверь бесшумно приоткрылась, заставив прислонившегося к ней Стига подскочить, как ошпаренного.
В темноте прохода показалась сутулая спина Умрода. Натужно кряхтя и посапывая, он вволок внутрь Альдо.
— Гномы тяжелые. — пропыхтел эльф. — Не видел никого, кто так дерется.
— Альдо! Альдо! Ты жив?! — Стиг обхватил ладонями лицо брата.
— Что? — открыв глаза, прохрипел Альдо и схватил Стига за бороду. — Нет, это не райские пещеры. Дарт Громовержец меня звал к столу, где текут реки эля. Хочу назад.
Обессиленный гном зажмурился и принялся стонать.
— Успеешь еще к Дарту. — Коэн со счастливой улыбкой повернулся к эльфу и благодарно похлопал его по плечу.
— Крик гаара выпивает силы. — сухо сообщил эльф.
— Хе-хе, славно я их посек. А потом свет погас. — сипло засмеялся Альдо, не открывая глаз.
— Время убираться восвояси. Задерживаясь здесь, мы испытываем судьбу. — монотонно отчеканил Марат.
— Ты вообще нормально умеешь разговаривать? Утомил. — буркнул Стиг, помогая брату подняться.
— Ай! Не тяни так, больно. — одернув руку, скривился Альдо.
— Альдо… — голос Коэна дрогнул. — Твоя рука.
Гном осторожно потрогал разорванный выше локтя рукав, пропитанная теплой кровью ткань неприятно прилипала к пальцам.
— Что-то мне нехорошо. — Альдо облокотился на стену.
Умрод, не промолвив ни слова, вытащил нож и направился к раненому гному.
— Еще шаг и ты труп. — холодное лезвие клинка Коэна обожгло шею эльфа.
— Его надо убить. — невозмутимо произнес Умрод, бросив нож на пол.
Эльф медленно поднял ладонь и оттянул ворот рубахи гнома, обнажая черные пульсирующие прожилки на его шее.
— Что там? — застонал Альдо — Черт возьми, не молчите!
В воздухе повисла гнетущая тишина. Лиара, оправившись первой, наклонилась над гномом и спокойно посмотрела ему в глаза:
— Похоже черноротый тебя заразил. Но все будет хорошо, я обещаю.
— Нет ничего хуже, чем когда тебе говорят, что все будет хорошо. — горько усмехнулся Альдо.
— Сейчас я тебе дам одно лекарство, которое замедлит распространение этой дряни. — волшебница умышленно проигнорировала слова гнома. — Оно горькое, и после него ты будешь, как бы это сказать, немного приторможенным.
— Не думаю, что есть лекарство, которое сделает меня приторможеннее моего брата. — Альдо одним махом выпил протянутый волшебницей флакон с мутно-зеленой жидкостью.
Стиг взволнованно закусил губу.
— Это не поможет. — схватив волшебницу за рукав, тихо произнес эльф.
— Это даст мне время. — Лиара, угрюмо сдвинув брови, выдернула руку.
— Чего раскисли? Идем, остроухий не из тех, кто станет ждать, пока вы меня оплакиваете. — Альдо медленно поднялся, схватил Коэна за накидку и, притянув его к себе, едва слышно прошептал. — Пообещай, что прикончишь меня, если все станет плохо.
Не в состоянии вымолвить это в слух, Коэн едва заметно кивнул головой. Гном благодарно хлопнул его по плечу и, пошатываясь, побрел в темноту тоннеля.
… По мере продвижения вглубь прохода, на пути все чаще стали появляться переплетенные корни деревьев, причудливым орнаментом покрывавшие стены подземелья.
Внезапно тоннель оборвался.
В полумраке показался темный силуэт эльфа, который, раскачиваясь на толстом корне, завывал нечто нечленораздельное. Высоко в потолке, прямо над его головою, едва виднелось отверстие, сквозь которое, озаряя густые облака пыли, струился мягкий дневной свет. Выбитые в камне ступени, ведущие на поверхность, были плотно перекрыты тем самым, затиснутым в крепкие объятья Умрода, корнем.
— Ты чего это? — спросил Стиг.
— Тсс. — сердито прошипел эльф.
Спустя несколько мгновений корень медленно зашевелился и с негромким хрустом выгнулся в сторону, высвобождая проход достаточный для того, чтобы сквозь него можно было протиснуться даже широкоплечим гномам.
— Регалас пробуждается. — вскарабкиваясь по ступеням, прошептал Умрод и залился жутким, скрипучим смехом.
Глава 16
Даград — величественная столица Маноры, отрезанная Дикими землями от показной роскоши, губительного тщеславия и беспутности Веллора, как нельзя точно соответствовала тяжелому нраву своих жителей, их суровому, хотя и не лишенному некоторой привлекательности образу жизни.
Массивная, крепостная стена каменной лентой подпоясывала город меж отвесных скал, укрывая от стороннего взора острые пики черепичных крыш, венчающих отчаянно жмущиеся друг к другу дома. Бесчисленные лабиринты узких, укрытых деревянными настилами улиц, сплетались в огромную паутину, в которой с легкостью мог заплутать не только пришлый люд, но и не шибко смекалистые местные жители.
Манорийцы в большинстве своем были потомками беглых каторжников, неимущих бродяг и ловцов удачи, издавна стекавшихся со всего королевства: кто скрываясь от
