Эйдан заколебался. Что-то заныло в его душе. Странная тоска затопила ее. Он так долго был одинок, сердце его истомилось в отчужденности. У него никогда не было пристанища, которое он мог бы назвать домом, и никого, кто был бы ему настоящим отцом. Марус? Марус ненавидел его. Теперь Эйдан наконец-то осознал причину этого. Он никогда не был сыном Маруса. Только Драган. Драган. И только.
Он встретился взглядом с Морлохом. Они впились друг в друга своими янтарными глазами. Он увидел себя в четко очерченных губах отца, в гордой осанке, в прямом носе, высоком лбе, крутых скулах. Он видел затаившуюся в его глазах муку — следствие долгих лет такого же отвержения и ненависти. Перед ним был человек, который понимал, через что прошел Эйдан, сколько пришлось ему выстрадать. Осмелится ли он убить своего отца, так никогда и не узнав истины его прошлого и настоящего.
О самом Эйдане ходили страшные слухи, но ведь большая часть из них была ложью… Кто мог утверждать, что рассказы о Морлохе более правдивы?
Простые люди были невежественны и суеверны. Чаще всего то, чего не понимали, они ненавидели и боялись.
Слухи быстро разрастались, теряя всякую связь с тем, что происходило на самом деле.
Он будет настороже, поклялся себе Эйдан. Он исполнит просьбу Морлоха и останется в его крепости на несколько дней. Он ничего при этом не потеряет, а возможно, успокоит чародея, и тот вообразит, что покорил своего сына. Если все хорошо пойдет, Эйдан откроет тайну отца и разберется, каков он на самом деле и каковы его слабости. Если все пойдет хорошо, он не потеряет ничего, а приобретет все.
— Мы принимаем ваше гостеприимство. — Эйдан вложил меч в ножны. — Это самое меньшее, что я могу сделать. Я тоже хочу узнать вас получше. Не важно, какой вы на самом деле, вы мой отец. Мой долг, если не перед собой, то перед теми, кто остался там, за горами, узнать о вас как можно больше.
Морлох кивнул, улыбаясь:
— Хорошо. Хорошо. Ты об этом не пожалеешь, клянусь. — Он махнул слуге, стоявшему у двери: — Проводи моего сына и его жену в покои для гостей. — Он снова обернулся к Эйдану: — Думаю, вам там понравится. Но если вдруг понадобится что-то еще, не стесняйтесь, спрашивайте. Все, чем я владею, малая роскошь и богатство — все твое. В конце концов ты мое единственное дитя. Довольно скоро эта крепость будет принадлежать тебе, если ты захочешь ее принять.
Эйдан нахмурился.
— Я пришел сюда не для того, чтобы предъявлять требования на ваши владения…
— Да-да, — прервал его отец, — но могу же я все-таки надеяться, что когда-нибудь мы будем вместе? Это единственное мое желание.
— Можем поговорить об этом позднее, — пробурчал Эйдан.
— Конечно. За ужином?
Эйдан поглядел на Брианну. Она хотела что-то сказать, но промолчала. Тогда принц снова повернулся к отцу.
— Да, — медленно произнес он. — За ужином.
Когда двери комнат, в которые их поместили, закрылись за ними, Брианна круто повернулась к Эйдану:
— Твое решение остаться в крепости Морлоха неразумно. Это слишком опасно.
— Неужели? — Эйдан прошел в другую комнату, отстегнул ножны с мечом, затем опустился на ближайший стул. — Подойди, девочка, помоги мне с сапогами.
Брианна нахмурилась, но подошла.
— У тебя, наверное, в голове все перепуталось, если ты ведешь себя так спокойно и так расслабился, когда здесь даже стены дышат злобой. Если бы я не знала все, я решила бы, что ты на самом деле собираешься принять Морлоха в качестве давно потерянного отца.
— Принять его? Нет, — спокойно поправил ее Эйдан. — Признать — да. Ты же видела его, Брианна. Он действительно мой отец.
— Но…
— Нам, видимо, ничего страшного не грозит, — прервал он ее возражения. — Морлох чего-то от нас хочет, так же как и мы от него. Пока он не получит то, что ему нужно, мы в безопасности.
Брианна опустилась на пол перед Эйданом и положила руки ему на колени.
— Ему нужен ты, Эйдан. Ему нужно завладеть твоим сердцем, твоим умом, твоей душой. Неужели тыэтого не понимаешь?
— Ты преувеличиваешь, девочка, — Эйдан мягко рассмеялся. — А даже если и так? Неужели ты сомневаешься во мне? Думаешь, я не устою перед ним?
Выражение ее лица смягчилось. Он с любовью смотрел на Брианну. Как же все-таки она беспокоится о нем!
— Конечно, ты устоишь перед любым обыкновенным человеком. Но на стороне чародея силы зла.
Эйдан протянул руки к Брианне и привлек ее к себе, утешая, успокаивая, баюкая в нежном объятии.
— А у меня есть ты, малышка, и в мече — сила мага. Разве этого мало? Этого с лихвой хватит, чтобы мы выполнили свое предназначение.
— Да, — тихо прошептала Брианна, обвивая его руками. — Что еще нам остается, кроме как верить в это?
Эйдан нагнул голову. Твердые мужские губы скользили по шелковистой коже ее шеи.
— До ужина еще несколько часов, — хрипловато пробормотал он, — и кровать эта после стольких дней пути выглядит очень соблазнительно.
Она подняла на него глаза:
— Разве можно нам здесь терять бдительность хоть на миг?
— Не бойся, в этой комнате нет колдовства. Никакого, — проворчал он, и его теплое дыхание пробежало по чувствительной коже ее шеи, и от него, как круги по воде, пошли ласковые, нежные волны, — кроме волшебства твоего женского очарования, которое меня просто завораживает.
Не надо бы ей позволять ему отвлечь себя, думала Брианна, но его пьянящий мужской запах, жар, исходящий от его мощного литого тела, прогнали прочь все сомнения. Эйдан сильный. Он всегда вовремя почувствует опасность, не важно от чего: от людей или от магии. А пока ей нужен он, нужно все утешительное тепло, которое он может дать.
Рука ее скользнула вниз, взяла в горсть его набухшую мужскую плоть.
— Колдовство, говоришь? — промурлыкала она. — А я-то думала, что это ты насылаешь волшебные чары, а вовсе не я.
Ощутив ее прикосновение, он прерывисто втянул воздух. Рука его подхватила снизу упругую грудь и ласково стиснула ее.
— Ты нужна мне, девочка. Это единственное, что я знаю наверняка. Волшебство это или нет, но ты самая лучшая из женщин, самая женственная из всех… я на это и не надеялся. А теперь, когда ты моя, я не собираюсь тебя отдавать никогда и никому. Никогда.
Она теряла его.
Брианна стояла перед зеркалом и расчесывала короткие золотые кудряшки. Она встревоженно смотрела в зеркало на Эйдана. Вот он, стоит рядом, одевается. А такое впечатление, будто его вообще здесь нет. На Брианну он не обращал никакого внимания.
Через полчаса они снова присоединятся к Морлоху в его спальне для вечерней трапезы, это делалось уже в течение трех дней. Трех дней, которые прошли в обществе чародея. Отец и сын постепенно отбросили настороженность и начали сближаться друг с другом. Эйдан все лучше узнавал отца и все сильнее привязывался к нему. Брианна же наблюдала за этой растущей привязанностью со все большим страхом.
