— Все это так, мадам, но существует договор… Причем я сам видел подписи под ним. Даже подпись короля Стефана. Даже самого Папы… Дьявольское семя! Этот Эдгар был далеко не прост. Оказывается, он был конфратером ордена Храма. Вы знаете, что это такое?
— Весьма смутно, — ответила королева, чувствуя, что в ней просыпается тревога.
Юстас резко подошел к королеве, склонился к ней. Луч света упал на его лицо, на рубцы и вздутия на подбородке и шее, на нервно подрагивающие губы.
— Конфратер — это что-то вроде светского побратима тамплиеров. По сути это тамплиер, который помогает и способствует делам ордена, но не надевает белый плащ храмовников и живет в миру. При этом конфратер состоит в договорных отношениях с храмовниками, чтобы за оказанные ордену услуги те заботились о нем и творили за него молитву. И вот Эдгар составил такой договор, причем довольно толково, и заручился даже соответствующими свидетелями. Сам Папа — разрази его гром! — поставил подпись под этим договором. И даже мой отец, который и словом никогда не упоминал ни о чем подобном!
— Это было давно, я припоминаю, — слабо заговорила Мод. — Наверняка Стефан уже забыл об этом как о чем-то несущественном.
— Это и было бы несущественно, если бы Милдрэд вышла замуж и отпала потребность защищать ее. О, этот Эдгар был хитрый лис! Он позаботился обо всем, все продумал. Со стороны это выглядело вполне разумно: после его смерти Милдрэд и ее супруг должны были выплатить определенную сумму ордену и считаться свободными от любых обязательств перед тамплиерами. Видимо, поэтому король и не придал документу значения — ведь никто не сомневался, что Эдгар устроит судьбу дочери задолго до своей смерти. Но Эдгар позаботился и на тот случай, если уйдет в лучший мир до вступления Милдрэд в брак. В случае, если она будет еще девицей, когда осиротеет, орден обязуется опекать ее и защищать ее права. Тамплиеры должны будут осуществлять управление ее землями до того, как леди Гронвуда определится в выборе супруга. О, в этом чертовом договоре упоминается даже случай, если она останется старой девой или решит удалиться от мира в монастырь: при подобном раскладе храмовники обязуются управлять ее владениями до самой ее смерти, выплачивая ей определенное содержание, а также передать часть земли монастырю, где леди решит обосноваться. Теперь эти храмовники явились в замок целым отрядом, возникли неожиданно и во множестве и предъявили свои права. Мог ли я начать воевать с ними, когда у них на руках был такой документ?
— Упаси Боже! Ты и так в немилости у церковников, Юстас, ты не можешь навлекать на себя очередную беду.
— Вот я и отступил, — выдохнул Юстас. — Я отдал им все, согласился на то, что они будут управлять землями Эдгара по своему усмотрению, но, как и указано в договоре, выплачивать его дочери определенную ренту.
— Но разве они не потребовали вернуть саму леди Милдрэд?
Юстас странно поглядел на нее.
— Черта с два я бы отдал им ее! Они это поняли.
— Но ведь они обязаны защищать девушку! Я верно поняла?
Юстас какое-то время молчал. На лице его появилась недобрая улыбка.
— Они поняли, что Милдрэд останется со мной до тех пор, пока мне это угодно!
— И как долго? — иронично изогнула бровь королева.
— Всегда! — вдруг закричал принц. — Вы слышите, мадам, я завоевал ее для себя, и навсегда!
Мод вздохнула. Да, похоже, тут ее сын не намерен уступать. Поэтому она заговорила негромко и спокойно, стараясь не задеть непримиримого в этом вопросе Юстаса. Итак, как он намерен поступить с гронвудской леди? Уже прошли времена, когда норманны завоевывали саксонок и распоряжались ими по своему усмотрению. Да и сам Юстас, только добившийся расположения среди англосаксов, может отвратить их от себя, если поступит бесчестно с женщиной их племени.
— А если я возвышу ее? — нервно перебил принц королеву. — Если решусь возродить старый саксонский обычай more danico? [44]Сейчас церковники настаивают, чтобы союз всегда был освящен перед алтарем, но люди еще помнят, когда многим было на это плевать и мужчина часто брал себе женщину не только ради ее положения и связей, но и для души. И такие датские жены жили подле них, рожали им детей и пользовались всеми полномочиями супруги, даже могли указывать место законным женам. Вот это я и намерен сделать с Милдрэд. Рано или поздно она уступит мне, привыкнет жить со мной. Я же… Я все для нее сделаю!
Мод странно было слышать от сына подобные речи. И она осторожно напомнила, что Юстас женат, причем, ни много ни мало, на французской принцессе. Юстас огрызнулся: он женат на калеке, которая не родит ему детей. А вот Милдрэд молода, здорова и вполне может рожать. Именно ее дети однажды, возможно, станут наследниками Юстаса. Что же касается Констанции, то она может однажды умереть. Своей смертью или в результате несчастного случая…
— Довольно, — перебила его мать. — Я не желаю это слушать. Более того, я буду настаивать, чтобы ты оставил эту саксонку и немедленно поспешил в Нормандию. Ты слышишь, Юстас, твое время пришло. Король Луи начал кампанию против Плантагенета и ждет, что и ты, согласно вашей договоренности, поспешишь привести ему на помощь войска.
— Что? Именно сейчас? Проклятие! Людовику приспичило воевать именно теперь, когда я…
Он умолк, только его щеки напряженно подрагивали.
— Да, теперь, — с нажимом произнесла Мод. — Ты ведь не так давно и сам рвался отличиться на поле брани. И, учитывая ситуацию, тебе надо показать, что ты способен не только захватывать замки вчерашних союзников, но и в состоянии проявить себя в настоящей войне. Ты английский принц, ты зависишь от своей власти. Это твой долг, если ты хочешь однажды стать королем! Поэтому тебя должны волновать не утехи с Милдрэд Гронвудской, а возможность укрепить свое положение. И я говорю: оставь ее. Хотя бы на время. Может, это и к лучшему — так она скорее свыкнется со своим положением. А вот король Людовик должен быть уверен, что Констанция все еще твоя жена и что он будет сражаться бок о бок со своим родичем, а не с извергом, который искалечил принцессу и готов отказаться от военной кампании ради удовольствия барахтаться в постели с саксонкой. Кстати, как там сама Милдрэд? Она тут такой шум подняла, все мои люди слышали ее крики. Поэтому я не желаю, чтобы она здесь оставалась. Это мое условие!
Юстас кивнул, но промолчал. Думал о чем-то своем, глаза его были пустыми и безжизненными. И так как его молчание затягивалось, Мод сказала, что с его стороны было бы благородно позволить Милдрэд присутствовать на погребении родителей.
