— Давайте больше не будем говорить о леди Милдрэд, — с холодным спокойствием произнес он. — Что же касается Артура ле Бретона, то он погиб у меня на глазах.
— Как досадно!
Но это сообщение вызывало не только досаду. Теперь у них не было того единственного свидетеля, показания которого могли бы оправдать нападение на Гронвуд-Кастл. И Мод особенно не понравился тот факт, что сыну даже не удалось найти его тело. Когда госпитальер погиб, пытаясь защитить дочь Эдгара, Юстас и его люди были отвлечены пришедшей в полное отчаяние Милдрэд, да и неважным тогда, среди всеобщей суматохи, казалось возиться с телом павшего. Позже, когда принц все же приказал привезти тело лазутчика Матильды, выяснилось, что кто-то уже унес его и постарался похоронить. И они не знают где.
— Тело анжуйского шпиона необходимо разыскать, — заметила Мод.
— Боюсь, что это вряд ли возможно, мадам.
И Юстас стал рассказывать, что, когда они уже считали Гронвуд-Кастл своим, им пришлось выдержать настоящую осаду. Ибо с утра к захваченному замку стали стекаться люди барона, настроенные более чем воинственно. Прибыли рыцари и вассалы Эдгара, съехались его соседи-саксы, а ведь королева в курсе, насколько это племя сильно в Денло, как они держатся друг друга. И самое странное, что отбить замок их настраивал какой-то монах. Как позже узнал Юстас, даже не местный уроженец, а один из гостей Эдгара. Этот монах взялся писать послания и отправлять их ко всем лордам-союзникам гронвудского барона, так что народу все прибывало. В результате Юстас и его люди, после того как на них напали местные саксы, вынуждены были закрыться в замке и поднять мосты. Более того, те из людей принца, кто не успел укрыться в замке и еще шастал по округе в поисках поживы, были схвачены толпой и просто растерзаны.
— Юстас, но ведь с тобой был Хорса, а он весьма влиятелен в том краю. Неужели он не смог утихомирить своих соотечественников?
— Да, Хорса был со мной, — кивнул Юстас, — однако оказалось, что жители Денло почитают Эдгара куда более Хорсы. И когда я велел своему саксу выйти на стену и начать переговоры, его не стали слушать и сразили камнем из пращи. Так что Хорса теперь отлеживается в аббатстве Бери-Сент да стенает по утерянной для него леди Гите.
— Пресвятая Дева! А что с баронессой?
Юстасу ничего не оставалось, как поведать матери все. Он рассказал, что собирался отдать Хорсе столь желанную для него женщину, а вместе с ней власть над Гронвудом, ибо ему нужен был там верный человек; описал, как Гита отбивалась от Хорсы, заявив, что лучше смерть, чем быть с ним; как Эдгар сам убил жену, метнув в нее нож, причем сделал это столь стремительно, что никто, даже Хорса, не успели опомниться.
Королева сотворила крестное знамение и стала читать молитву. Юстас не перебивал мать, но был несколько удивлен, когда Мод негромко сказала, что и ранее ходили слухи, что Гите суждено умереть от руки мужа. Некогда это предрекла перед смертью первая жена Эдгара Армстронга, которая при жизни очень ревновала супруга к саксонке из фенленда [43]. И хотя прошло столько времени и в это мало кому верилось, но вот… все сбылось.
Юстаса мало взволновал рассказ матери. И он сухо продолжил, как обезумевший после смерти любимой женщины Хорса просто искромсал секирой Эдгара. Так что смерть гронвудского барона на его совести. Весть об этом уже распространилась, и теперь Хорса проклят в тех краях и вряд ли сможет когда-нибудь туда вернуться. Юстасу даже пришлось защищать Хорсу, когда собравшаяся под Гронвудом знать стала требовать голову этого сакса.
— Что? — сразу встрепенулась Мод. — Какая еще знать собралась под Гронвудом?
Юстас чуть скривился и резко ответил:
— Я уже говорил, матушка, что нам в Гронвуде пришлось вынести целую осаду.
И он сообщил, что одним из первых к Гронвуд-Кастлу явился граф Арундел с немалым войском. Д’Обиньи был очень дружен с Эдгаром, вот граф первым и выставил претензии. Прибыли также знатные лорды де Клары, Бофор, епископ Илийский, не упустил своего и Гуго Бигод, который тоже был не прочь посеять смуту и настроить людей против королевского сына. Однако все они притихли, когда Юстас вышел на стену и объявил, что замок был взят по приказу короля, ибо стало известно, что Эдгар укрывает в своей крепости шпиона анжуйцев Артура ле Бретона. И хотя упомянутый госпитальер погиб, Юстас не спешил сообщать им об этом. Откуда ему было тогда знать, что тело лазутчика уже пропало? Все восприняли слова принца как намек на то, что госпитальер стал его пленником, и даже забавно было видеть, как они сразу растерялись, притихли и вскоре отступили.
Слушая сына, королева приуныла.
— Сколько же врагов у Блуаского дома! Даже Арундел. А он всегда казался мне таким верным…
— Не забывайте, матушка, что Арундел — супруг Аделизы Лувенской. А она никогда не скрывала, что симпатизирует Матильде, и наверняка могла повлиять на супруга, вынудив его подписаться в том послании, какой Артур ле Бретон собирался отвезти императрице.
— Но сам документ, Юстас, сам список!.. — Мод даже подалась вперед от волнения. — Ты нашел его? Ведь если он не у нас, то все твои усилия и гибель Эдгара с Гитой были напрасными.
— Вы думаете, мадам? О, не сверкайте так глазами. Никакого списка я не видел, но кто может об этом знать? Одно подозрение, что я захватил в Гронвуде лазутчика Анжу, вселило в этих изменников страх. Они опасаются, что у меня будет что предъявить против них, и поэтому сразу же поспешили скрыться в своих манорах. Уверен, они будут тихи и покорны, поскольку уже поняли, что ожидает тех, кто связался с Анжу. Пример Эдгара Армстронга из Гронвуда тому наглядное подтверждение.
Что ж, Юстас был по-своему прав, и Мод, помедлив, согласилась с его доводами. Она только осведомилась, как вышло, что с Гронвуда сняли осаду? Иначе как бы Юстас смог приехать в Хедингем? И кто теперь будет владеть этой крепостью? Юстас оставил там гарнизон? И где казна Эдгара? По слухам, она была столь велика, что это вполне могло пополнить изрядно отощавшую королевскую казну.
Это были весьма существенные вопросы, Мод задавала их с жаром, но умолкла, видя, как помрачнел сын.
— Увы, мадам, не все, что я задумал, получилось. И мне горько это осознавать.
Он посмотрел на мать тем взглядом, какой она так не любила: его светлые глаза были непроницаемыми, словно он закрыл их ставнями или повернул взгляд внутрь себя.
— В дело вмешались тамплиеры, — глухо произнес принц.
Мод нахмурилась.
— А этим-то какое дело? Мы и так дали им немало полномочий в Англии, дабы они оставались нам благодарны и ни во что не вмешивались.
