заслужит её. Если вы убьёте их – англичане нам всем это припомнят, а ведь у них и без того больше причин ненавидеть нас, чем у сэмов. А теперь, скажите, доблестные немецкие рыцари: вы хотите расстрелять их и умереть самим на следующий день, или пощадить и прожить ещё не одно десятилетие – вы все вы ещё так молоды.
– Ещё одно слово – и тебе конец, – Рудольф наставил на меня пистолет, – одумайся.
– Вы должны жить, – продолжал я, обращаясь к ним, – и отстроить страну из руин. Новая Германия нуждается в вас. Только от вас зависит, в какой стране будут жить ваши потомки – в стране живых или мёртвых.
Все вокруг услышали выстрел. А я его почувствовал. Пуля пробила мне лёгкие и я чуть не свалился с ног, но устоял. Я сделал шаг вперёд – к шеренге немецких солдат, где стоял Рудольф. Каждый мой шаг отзывался эхом нового выстрела. Когда я подошел к нему вплотную, он направил дуло прямо мне в голову, но ему уже нечем было стрелять. Со всей силы, я залетел кулаком ему в висок так, что от этого удара он сразу упал на землю без сознания.
Все – и немецкие, и английские солдаты смотрели на меня в изумлении, как я до сих пор жив. Я сплюнул кровью и спросил:
– Так что, вы решили?
Все ружья в тот же миг упали на землю; и последние отличие между немцами и англичанами исчезло.
И в этот момент, я услышал ещё один выстрел. Я упал на грудь, так и не успев увидеть того, кто нанёс мне последний удар. С такими ранами я всё равно долго не протянул; и пришлось бы искать место, где можно было бы спокойно умереть и воскреснуть. А так, проблема решилась сама собой.
До встречи, проклятый мир – мы ещё не закончили с тобой.
– Прости, – услышал я знакомый голос, прежде чем исчезнуть на какое-то время, – тебе было не очень больно?..
Пожар Второй
Возвращение домой – всегда радует сердце, если знать, что это действительно родное место. Неважно, насколько длинным было путешествие: неделю или семьдесят лет. Неважно, сколько было пройдено километров: сто или четыреста миллионов. Теперь, я снова здесь. И всё это – лишь воспоминания, делающие всю планету только лучше.
Терра – колыбель человечества, смеющаяся над историей и имеющая все шансы стать её склепом. Я покидал Землю отважным колонистом, путешественником, первооткрывателем; а вернулся почти что захватчиком, пусть и с дипломатической целью.
По мере того, как эта маленькая точка в иллюминаторе увеличивалась – росла и опасность для жизни. Что бы там ни говорили про открытый космос – в нём намного безопаснее, чем на Земле – этом сумасшедшем доме среди всех планет.
Мы пролетели луну и устремились в сторону Терры. Вокруг моей родной планеты дрейфовали старинные спутники и прочий мусор, создающий нечто наподобие сферы. Между открытым космосом, кольцами из обломков и земной атмосферой кружилась орбитальная станция, принимавшая грузовые челноки с Марса и готовая, при необходимости, отправлять сотни кораблей до самой Красной планеты. Эта станция – главный оплот Марсианской корпорации на Земле; все сообщения велись именно через неё. Теперь, она же – одна из главных угроз нашей независимости. И что мешало терранам со станции запустить в своих гостей пару-тройку боевых ракет и пустить нас дрейфовать вместе с сотнями обломков кораблей вокруг Земли? К счастью, этого не произошло. Люди в корпорации – не настолько глупые. У них и без того будет тысяча возможностей покончить с нами. Осталось только пройти приграничный контроль на орбите Земли и мы сможем спуститься на планету.
Вместе со мной были и другие марсианские дипломаты. На станции нас приняли довольно учтиво, ни одним видом не выдавая истинных чувств корпорации к своим бывшим подчинённым. Всё шло хорошо, пока работники станции и встречающая нас делегация не начала задавать безобидные вопросы, на которые мы, обнадёженные тёплым приёмом, сначала с радостью отвечали. Но затем, когда вопросы становились всё более откровенными и заковыристыми, нам приходилось сохранять неловкое молчание. Но наши земные друзья, видимо, вспомнили о том, что терраны думают о нас:
– Оглохли что ли, марсианские свиньи? – вдруг взорвался один из них, выставляя на наших документах штампы с разрешением на въезд, – а знаете ли вы, что на Земле идёт война? И нам – живётся далеко не лучше, чем вам, предателям и убийцам.
Конечно же, мы знали.
Иначе, земляне давно покончили с нашей революцией.
Земные отцы сегодняшних марсиан были смелыми – они отважились сбежать из этого ада. Но они оставались землянами. Мы же, были лучше, чем наши предки, потому что пошли ещё дальше – мы восстали против старого мира и ещё утрём ему нос.
Война на Голубой планете действительно имело место. Правда, не на поле боя, а в бесчисленных туннелях мировой паутины, ставшей для терранов и тюрьмой, и уязвимым местом. По обе стороны фронта были самые обыкновенные терраны, но имеющие разные точки зрения на одни и те же вещи. Одни встречали новость о бунтах в далёких марсианских колониях с радостью и пониманием. Они объединялись по всему миру, создав многочисленное движение «красных». Другие же считали нас мятежниками и недолюдьми – эгоистами, стремящимися разрушить земную экономику, столько десятилетий стоявшую на эксплуатации Марса. Они выступали за то, чтобы подавить наш мятеж как можно быстрее и всеми возможными методами – если не выйдет по-хорошему, то придётся старушке Терре вспомнить и про свою плеть. Землян – миллиарды; нас же – в тысячу раз меньше. Они называют себя «голубыми» – уже никто и не вспомнит о временах, когда это название вызывало смех, а не страх и недоверие.
С орбиты, в маленьком шатле с автопилотом, нас доставили на Землю, но высадили не в городе, а посреди поля – далеко в «непонятно где».
– Они всё-таки трахнутые на голову, – закричал один из пассажиров, – где они, чёрт подери, нас высадили, если я чётко и ясно сказал им, что нам нужно в Берлин?!
– Может, – сказал я, – тебе нужно и в Берлин, камрад. Но я лично собирался в Вильнюс. Конечно, наши пожелания они учли и дружно смыли на помойку. Но ты сам можешь представить себе, какой шум подымится, если шатл с марсианами высадится прямо на головы жителей больших городов?! На всех либо на руках будут носить, либо порвут на части – в любом случае, без жертв, скандалов и полиции не обойдётся. Причём
