главным калибром нужны специалисты. Так что ничего не оставалось, кроме как палить по мишени.
— Я думал, это будет веселее, — сказал Ян и нажал на красную кнопку.
Риггу тряхануло от отдачи. Над изрытым воронками холмом, который был мишенью, поднялось целое облако земли, камней и пыли. Это просто болванки, без взрывчатки. С нормальными снарядами холм бы давно уже срыло до основания.
— Осталось два снаряда, — объявил я. — Перезарядка.
Канониры и оружейные спецы уже подводили машину с краном. У Старого Герберта был один недостаток: всего два снаряда главной пушки, которые он мог таскать с собой. В более поздние ригги умудрялись вставлять по три: один всегда готов к заряжанию, два в механизме подачи.
У него тоже трёхсотка, как и у остальных. Но в чертежах Риггера было описание, как вставить ещё более огромное орудие Исполина. Шагоход должен выдержать.
— Мария лучше всех, — сказал Ян и достал из сумки два металлических термоса. — Пахнет обалденно.
Ароматный суп с курицей и лапшой. Я сел поудобнее и сразу приступил к еде, поглядывая иногда в оптику. В свою риггу я запретил кому-либо подниматься из заводских и закрыл люки. Если кто-то попытается залезть без моего ведома — пожалеет.
Так что кабина шагохода — самое безопасное место в округе. Если только нет другого шагохода с Копьём, но тут бы уже всполошилась разведка.
Сквозь толстый слой брони донёсся звук мощного выстрела. Это вторая ригга из академии, которая пришла с нами, один из двух Паладинов. Они тоже ставили себе главный калибр, и сейчас пристреливали его.
— Вот вы все говорите, — продолжил Ян прерванный разговор. — Что нам нужно поучаствовать ещё в паре соревнований.
Я уже и забыл про них. Когда рискуешь жизнью, становится как-то не до этого. Но я пока играю роль, и они должны быть для меня важны. Пока не случится Большая Проблема, само собой.
— И вот что касается рукопашки, — сказал он. — Может быть, кто-то другой выступит вместо меня?
— А кто? Я не знаю правил, дерусь по-уличному. Марк ещё не отошёл от раны. Валентин? Не смеши меня. Участвуй сам, ничего страшного с тобой не случится.
— Попытаюсь, — он поставил в сторону термос с супом и закрыл крышкой. С руки уже снята повязка. — Всё равно это кажется каким-то странным. Вот недавно сражались с врагами, перебили многих, едва не погибли сами. А сейчас просто какие-то мирные соревнования. Никак не могу это в голове уложить.
— Ну и что здесь странного? — я пожал плечами и продолжил объедать косточку. — Даже в мирных соревнованиях надо участвовать. Тебе надо развеяться, Ян. И это занятие в самый раз для тебя, ты выносливый и сильный. И Марк тебе то же самое советовал. И даже Артур, а уж он-то бывалый вояка. Все будут болеть за тебя. Но я тебя не заставляю.
Я снова посмотрел в оптику. Соседняя ригга только что сделала очередной залп. Возле неё уже хлопотали мастера. То ли сбит прицел, то ли дефект в орудии, то ли их первый пилот не очень умеет стрелять. Скорее всего, последнее.
— Можем не участвовать, — продолжил я. — Тогда, конечно, все проиграем по очкам, но что поделать? Так что или можешь помочь команде и выступить на соревновании. Ну или можешь сидеть в темноте в своей комнате и писать мрачные стишки, как ты любишь.
— Эй! — возмутился Ян. — Это было всего один раз и мне тогда было… да откуда ты знаешь? — он засмеялся. — Ты меня тогда вообще не знал. Ох уж этот Валь, он у меня получит, болтает и болтает!
Я глянул на механическое табло на пульте. Двойная цифра 0−0 со щелчком сменилась на 1−1. Один снаряд рядом со стволом, можно зарядить быстро, ещё один в механизме подачи.
— Давай последние два залпа. Хорошо получается. Главное не забывай, что болванка тяжелее, поэтому надо корректировать прицел.
— Я помню, Рома. У меня иногда бывает такое ощущение, — Ян посмотрел на меня. — Что это не тебе надо учиться у преподавателей, а обучать их самому.
— Есть такое дело.
Он захотел что-то сказать ещё, но промолчал. Наверняка хотел спросить про цепи, но сдерживался.
Два последних выстрела тоже попали в цель. Я спустился, подписал все акты работ, и вернулся в кабину, в кресло первого пилота. Предстоит вновь пересекать реку через брод, чтобы выйти на остров. Ян так ещё не умеет, плохо чувствует габариты, так что лучше поведу сам.
— Вызови мне тех парней, — попросил я и застегнул на шее увесистое приспособление для связи, потом надел мягкие наушники. — Говорит БРЛР-один «Старый Герберт». Готовы возвращаться на базу.
— Говорит БРЛР-сорок девять «Чёрный Волк». Принято, Старый Герберт. Возвращаемся. Готовы переходить через реку.
— Принято. Вы первые!
Я завёл двигатели. Пошло мягко, даже приятно, будто это не огромный боевой шагоход, а легковая машина, на которой я поеду за город. Точно. Закончатся эти дела с престолонаследием, уйду в отставку и буду колесить по империи. Надо только купить что-нибудь получше.
Хотя знаю же, что ничто не сравнится с чувством, когда управляешь многотонной машиной. После этого обычный транспорт кажется слишком маленьким.
— Антоний меня удивляет, — Ян усмехнулся и показал вперёд, где шёл Паладин. — Он же с самого юга, из Калиенты. А там половина их островка — раскалённая пустыня! Он каждое утро выходит на пробежку в одной майке! Я из Огрании, и то мёрзну, а ему хоть бы что!
— Ну, закаляется парень, — я пожал плечами и вжал в пол педаль синхропривода. — Говорят, это полезно.
Ригга пошла за ними на дистанции в сто метров. Шаг плавный, давно уже всё отрегулировано. Почти как новая. Я перевёл рычаги вперёд и откинулся в кресле, держа только рычаг поворота.
— Он же в детстве жил у нас, — продолжал Ян. — Антоний — наследник Калиенты и Великого Дома Кос. Его передавали в заложники нам. Я должен был отправиться к его семье на юг, но не срослось, поехал Лёша.
— Наследник, говоришь?
Я приподнялся, чтобы взглянуть в другой перископ, с ещё более сильным приближением. Паладин уже приближался к реке. Пятая позиция, судя по скорости, длина шага ноль-пять, всё как по учебнику.
Только густой чёрный дым из труб шёл так, будто они на пятнадцатой.
— Чёрный
