театр. Но денег в разоренном государстве не было, и хан круто взвинтил налоги. Промыслы и подряды отдавал на откуп русским купцам. В Крыму жило много греков и армян — Шахин-Гирей затребовал с них крупные суммы, а за это уравнял в правах с мусульманами. Начал отбирать земли духовенства и знати.
Народ зароптал, но у хана «просвещение» вполне сочеталось с крайней жестокостью. Недовольных бросали в тюрьмы, казнили. Но турецкие эмиссары и сторонники в Крыму никуда не делись. Шахин-Гирей посидел на престоле лишь полгода. В ноябре 1777 г. агитаторы взбунтовали татар, вбросив клич, что хан изменил вере, перешел в христианство. Он удрал в Керчь, под защиту русского гарнизона. Восставшие разграбили его дворец, по всему Крыму резали христиан — и русских, и греков, и армян. Султан прислал нового хана, Селим-Гирея.
На помощь Шахин-Гирею Потемкин и Румянцев двинули корпус Прозоровского. И теперь-то без крови не обошлось. Под религиозными лозунгами поднялись все татары. Крымское войско разнесли одним ударом. Но пришлось брать с боями и Кафу, Гезлев, Акмечеть, Старый Крым, Карасубазар. Даже этим дело не кончилось. Мелкие отряды рассыпались по горам и степям в партизанской войне. Прозоровский растерялся. Не знал, что делать.
Ханский дворец в Бахчисарае
Потемкин отстранил его. Суворов в это время возглавлял Кубанский корпус, строил пограничную линию постов и укреплений. Григорий Александрович передал под его команду и Крымский корпус. Приехав в Бахчисарай, Суворов стал не только военным, но и дипломатом. Навещал хана пить кофе, играть в шахматы — а при этом деликатно подсказывал вздорному Шахин-Гирею верные шаги. Для усмирения восстания генерал использовал свой польский опыт. Разделил Крым на 4 района, разместив в центрах сильные конные отряды. Раскинул сеть постов, патрулей. По их сигналам кавалерия мчалась в нужные места.
Но важным было и восстановить нормальные отношения с населением. В приказах Суворов требовал враждебные банды бить решительно, если же сложат оружие, то «соблюдать полное человеколюбие». А мирных жителей не задевать ни в коем случае. Генерал осознавал и главный корень противодействия — подстрекательство турок. Их эскадра дежурила в самой удобной Ахтиарской бухте, поддерживала связи с мятежниками. Для наблюдения за эскадрой Суворов выслал патрули, но турки обстреляли их из ружей, один казак был убит.
Тут уж военачальник привел к бухте несколько полков. Для соблюдения дипломатических норм взял с собой хана. От командующего эскадрой Хаджи-Мехмета потребовал выдать убийц или наказать их самому. Тот пытался выкрутиться. Прислал письмо с цветистыми восточными выражениями о самой наилучшей дружбе между Османской империей и Россией. Что ж, тогда Суворов приказал в самой узкой части бухты, на выходе в море, ночью построить артиллерийские батареи. Пробудившись, турки ошалели. Хаджи-Мехмет запросил: что это значит? Генерал ответил ему не менее цветистым посланием о наилучшей дружбе. Турки поняли — вот-вот их запрут в бухте. Срочно снялись с якорей и ушли прочь. Но Суворов оценил и то, насколько удобна бухта. Доложил об этом Румянцеву, Потемкину — обозначилось место будущего Севастополя.
А Григорий Александрович извлек из восстания свои уроки — власть Шахин-Гирея очень уж ненадежная. Турки от Крыма не отступаются, переворот в любой момент может повториться. Но при этом опять пострадают местные христиане, попадут под резню и погромы. Потемкин задумал переселить их, забрать в российское подданство. И людей защитить, и заселить пустующие земли Новороссии. А при этом ослабить экономику ханства, оно попадет в большую зависимость от России. Екатерина замысел одобрила. Исполнение было поручено Суворову. Он вел переговоры со старейшинами греков и армян, с греческим митрополитом Игнатием. Для переселенцев подготовили 6 тысяч телег, воинские отряды для охраны в пути. Оплачивали их дома и сады, оставленные в Крыму, гарантировали помощь на новых местах.
Организовали все в секрете. Шахин-Гирей и татарская знать узнали в последний момент и были в ярости. Ведь грекам и армянам в Крыму принадлежала львиная доля торговли, промыслов, развитых хозяйств, ремесленных мастерских. От них поступала значительная часть доходов и в казну, и татарскому начальству. Впрочем, хану выплатили компенсацию, 100 тыс. руб. Но он обиделся на Суворова и русского посла Константинова, не желал их больше видеть. Хотя помешать уже не смог. В июле 1778 г. обозы потянулись из Крыма, перевезли 31 тыс. человек. Для греков строили новые города Мариуполь и Мелитополь, для армян — Нахичевань рядом с крепостью святого Дмитрия Ростовского (сейчас в черте Ростова-на-Дону).
Но и турки упорно цеплялись за Крым. Шахин-Гирея они законным ханом не признали. Объявляли мирный договор нарушенным. Предъявили ультиматум запретить русским судам плавать у берегов Крыма, угрожая топить их. Наша страна оказалась на грани новой войны. В сентябре 1778 г., едва закончилась операция с переселенцами, появился огромный флот, 170 кораблей с десантом, вошел в Феодосийский залив. Однако Суворов мгновенно поднял весь Крымский корпус. На берегу турки увидели развернутые войска и батареи. Поразмыслив, подняли паруса и направились в другое место. Да только генерал хорошо натренировал подчиненных в быстрых маршах. При новых попытках причалить султанские моряки и военачальники снова видели те же полки и батареи, готовые к бою.
Попытались хитрить, вступили в переговоры. Объяснили, будто ничего плохого не замышляли, у них просто учения. Суворов пожал плечами: надо же, какое совпадение, и у нас учения. Турки стали просились погулять по земле после плавания. Генерал ответил: нельзя, у нас карантин против чумы. Упрашивали хотя бы воды набрать. Суворов развел руками: «Очень рад бы. Но… карантин». Пришлось уходить обратно. А осенью Черное море неспокойное. Пока флот болтался туда-сюда возле Крыма, налетела буря. Погибли 8 кораблей, 7 тыс. моряков. Другие суда вернулись в Турцию поломанными. Результаты оказались сродни крупной победе — и без единого выстрела.
Но в это время и по Европе запахло порохом. Уже несколько лет, с 1775 г., шла война за океаном. Против Англии восстали ее североамериканские колонии. Рождалось новое государство, Соединенные Штаты. Британцы наращивали армию, однако сладить с мятежниками не могли. А в 1778 г. о давнем соперничестве вспомнила Франция. Выступила на стороне американцев, направила к ним войска. Вскоре к французам подключилась Испания, готовилась и Голландия. Положение Англии стало очень напряженным, и король Георг III обратился к Екатерине. Напоминал, как британцы помогли ей в турецкую войну, предоставили порты для походов в Средиземное море. Теперь Георг желал взаимной поддержки. Чтобы русские эскадры отправились в Америку. Запрашивал и 20-тысячный корпус против американцев и французов, выражал готовность не только оплатить
