* Один (прим. автора).
Издав тихий щелчок, цилиндр разомкнулся. Дрожащими руками Очкарик отвинтил колпачок и подул на трепещущую пленку.
Выпорхнув черным пузырьком, та отлетела на несколько ярдов. Паря над землей, кровяной шар начал стремительно увеличиваться в размерах.
— Счастливо оставаться, неудачники! — злобно прошипел студент. С грехом пополам встав на ноги, он заковылял к телепортационной сфере. Внезапно дорогу ему преградила темная фигура.
Разбитые губы Очкарика задрожали. Зрачки за треснувшими линзами расширились, когда их хозяин узнал Грача.
— Ты! — в ужасе прохрипел студент. — Она послала тебя!
Его взгляд лихорадочно перебежал на рукоятку кинжала, торчащую из-за пояса голема. Заполненный магической энергией самоцвет ярко сиял в полумраке.
— Стой! — жалобно проскулил Очкарик. — Я ведь на твоей стороне!
Рука в перчатке метнулась на его голос, и в грудь студента ударило нечто маленькое, но очень острое. Вскрикнув от неожиданности, тот выронил флакон с кровью. Приземлившись на пол, черный цилиндрик подкатился к ногам Грача.
Опустив глаза, Очкарик уставился на метательную звезду, торчащую из него в области сердца.
— Ох! — пробормотал студент и рухнул лицом вперед, как мешок с картошкой.
Проводив его падение взглядом, убийца нагнулся за флаконом. Сунув его в карман брюк, он обернулся к телепортационной сфере.
Черный пузырь разбухал, как на дрожжах, успев достаточно разрастись, чтобы принять в себя одного человека. Разбежавшись, Грач сиганул в его маслянистое тело. Сфера приняла его в свои объятия с радостным чавканьем. Заглотнув убийцу в один присест, она повисла в воздухе, как будто о чем-то размышляя.
Мгновение спустя шар лопнул, и Грач исчез.
Глава 2.21
Как только осела пыль, Дана осторожно выглянула из укрытия. Обвал закончился, оставив после себя внушительную каменную насыпь. Большие и маленькие обломки погребли виверну, почти полностью скрыв ее из виду. Наружу торчал лишь шипастый хвост, что раздраженно хлестал по полу пещеры.
Стихийно образовавшийся курган принялся источать черный дым. Сгустившись, тот принял форму Гальдера Скитальца.
— Наконец-то! — завопил король в диком восторге. — Вонючий Шмыгл снова умер!
Тело хоббита с распоротой глоткой плавало невдалеке в луже крови. Скиталец подтащил к нему тяжелый камень, что едва умещался у него в руках.
— Уж я-то прослежу, чтобы ты больше не воскрес! — прорычал король и обрушил обломок скалы на голову мертвеца. Раздался мерзкий хлюпающий звук, и девушка невольно содрогнулась.
Выйдя из-за валуна, Дана бегло изучила обстановку.
— Мне жаль омрачать твое торжество, — сказала она Скитальцу, — но, кажется, выход из пещеры теперь завален.
Король недоуменно обернулся. Груда обломков с костяным драконом под ней намертво закрывала доступ к коридору.
— Действительно... — отыскав корону, Гальдер нахлобучил ее на череп. — Неувязочка вышла.
— И что же нам теперь делать? — спросил подошедший Хиггинс. — Будем разбирать завал?
— Да на это уйдет не меньше недели, — ответил Маурисио. Ровным счетом ничего не понимающий неандерталец встал рядом с ними, потирая отбитые бока. — Вдобавок эта тварь снова выберется наружу.
— Можно просто остаться сидеть здесь, — пожал плечами король. — Только мне-то все равно, а вот вам троим со временем придется умереть от голода.
— Я не хочу умирать от голода, тем более в такой компании, — сложив руки на груди, проворчала Дана. — И таскать камни у меня тоже нет ни малейшего желания. Нам придется найти другой выход.
— Что ты предлагаешь, Твоя Светлость?
Девушка нахохлилась, мрачно обдумывая ситуацию. Внезапно ее отвлек тихий шорох, донесшийся со стороны саркофага.
***
Феофан Шмыгл вздрогнул и с облегчением осознал, что все еще жив. Валяясь на пузе, он разглядывал серую поверхность, в которую упирался своим носом. Попробовав моргнуть, он с удивлением обнаружил, что у него нет век.
Приняв вертикальное положение, Чернокнижник осмотрелся. Всепоглощающая космическая дыра исчезла, забрав с собой дующий из нее погребальный ветер. Он стоял на гранитной равнине, подозрительно напоминающей крышку его саркофага, многократно увеличенную в размерах. В нескольких шагах высилась загадочная деревянная пирамида с торчащим из нее металлическим стержнем. Подойдя ближе, он с изумлением узнал в ней обыкновенный метроном.
«Что-то не то», — обеспокоенно подумал Чернокнижник.
Его новое тело было мягким и лишенным одежды. Оно казалось на удивление легким, будто не весило даже нескольких фунтов. И самое неприятное: у него не было ладоней, ступней и полового члена.
Послышался топот множества ног, и над Шмыглом сгрудились знакомые черепа и лица. Каждое из них было огромным — почти таким же большим, каким теперь был сам Чернокнижник.
— ОХРЕНЕТЬ! — почесав бороду, громогласно произнесла одна из великанских рож. Шмыгл с содроганием узнал в ней человека по фамилии Хиггинс. — В ЖИЗНИ БЫ НЕ ПОВЕРИЛ, ЕСЛИ БЫ САМ НЕ УВИДЕЛ!
Потрясая вновь обретенными ручонками, Шмыгл гневно заорал в ответ:
— Наш бой не закончен! Трепещите, жалкие твари! Пришел час ваших страданий!
Слова, раздающиеся из его нового рта, звучали по-комичному тонко и пискляво. И что самое пугающее — няшно.
— ВСЕ-ТАКИ НЕ СДОХ, ГАДЕНЫШ! — прорычал исполинский череп Гальдера Скитальца. — НАШЕЛ В ПОСЛЕДНИЙ МОМЕНТ, КУДА СПРЯТАТЬСЯ!
Чернокнижника охватила паника. Вскинув руку, похожую на культю, он отчаянно пропищал заклинание:
— Mortar!
Ничего не произошло. Шмыгл в негодовании осознал, что его магия исчезла вместе с гибелью прежнего тела.
Третье лицо — женское и с длинным носом — приложило ладони к щекам и восторженно заверещало. От звука ее голоса великому некроманту заложило его плюшевые уши:
— О, БОЖЕЧКИ! КАКАЯ МИЛОТА! ВЫ ТОЛЬКО ПОГЛЯДИТЕ, КАК ОН ГРОЗНО СВЕРКАЕТ СВОИМИ ГЛАЗКАМИ-БУСИНКАМИ! КАК ОН ПОТРЯСАЕТ СВОИМИ ЛАПКАМИ! НЕТ, Я НЕ МОГУ! Я СЕЙЧАС РАСПЛАЧУСЬ!
Две громадные ладони сграбастали Чернокнижника под мышки. Некромант ощутил, как земля уходит у него из под ног. Его бесцеремонно подняли высоко в воздух.
— Я БУДУ ЗВАТЬ ТЕБЯ «МИСТЕР ПОНЧИК»! — пророкотало женской лицо, удерживая его на вытянутых руках.
Услышав это имя, бывший Феофан Шмыгл, а ныне мистер Пончик поднял свою мордочку и завыл. Его захлестнул необъятный и всепоглощающий экзистенциальный ужас. Равного которому ему не приходилось
