дороге.
— Стой, гаденыш! — гаркнул ему вслед Маурисио. — Мне без тебя практику не засчитают!
Скатившись на землю, неандерталец бросился вслед за стремительно уменьшающейся фигуркой. Услышав его окрик, Очкарик обернулся и прибавил скорость, вереща от страха, как свинья, сбежавшая из колбасного цеха. Вдвоем они устремились в сторону Козеля и вскоре исчезли из виду.
— Хиггинс! — прошипела Дана, высунув голову из сена. В ее волосах торчали пожелтевшие травинки. — Я поверить не могу, что ты пожертвовал золотом и самоцветами ради... Ради этой вонючей рыбы!!!
— Отстань, женщина, — весело отозвался коротышка. — Тебе таких вещей просто не понять...
Выбравшись из стога, он блаженно улыбался и баюкал сазана на груди, словно младенца. Огромная золотистая рыбина сияла в свете заходящего солнца, и рядом с ней сияла умиротворением физиономия Хиггинса.
Отыскав мистера Пончика, магиня запихала упирающегося тедибира в корзинку. Последняя лишилась в бою своей крышки. Из ее былого содержимого уцелела только поваренная книга.
— Вечереет, — сказала девушка, разглядывая наливающееся небо. — Судя по всему, мы провели на острове больше суток.
— Что планируешь делать, громила? — спросил у Гальдера Хиггинс. — Если хочешь, можешь пойти с нами в Козель.
— Ага, конечно! — саркастично отозвался Скиталец. Оставивший в стогу гигантскую вмятину, он вытаскивал теперь пучки сухой травы из доспехов. — Умертвие приходит в город живых. Представляю, какой там поднимется ажиотаж.
Король задумчиво посмотрел вдаль, где в дымке вздымались горные вершины.
— Я пойду на север, в Серебряные холмы. Хочу отыскать там мою дочь Лиру.
— Ты серьезно? — удивилась Дана. — Прошло двести лет. Тебе сильно повезет, если сумеешь найти ее могилу.
— Пусть будет так. Я хочу знать, что с ней стало...
Вытряхнув сено из лат, Гальдер нацепил слетевшую корону и зашагал по полю к горизонту. Его высокая черная фигура ярко выделялась на фоне осеннего пейзажа.
Обернувшись на Дану и Хиггинса, король весело прокричал им на прощание:
— Счастливо оставаться, говнюки! Я рад, что не убил вас при нашей встрече!
— Прощайте, Ваше величество! — помахала ему вслед Дана. — Мы тоже этому очень рады!
— Знаешь, что я понял? — спросил стоявший рядом с ней коротышка.
— Что?
— Теперь он полностью оправдывает свое прозвище «Скиталец».
Сказав это, он развернулся и пошел в сторону дороги. Обдумав услышанное, Дана равнодушно пожала плечами и направилась следом.
***
— Лорд Роулинг, — обернулся шериф Блаффорд.
Тень встала с лавки и подошла ближе. В вечернем свете она оказалась побитым и исцарапанным Очкариком. Сдвинув очки на макушку, тот скалился в злорадной ухмылке, в которой с последней их встречи стало на пару зубов меньше.
— Вы подтверждаете их слова, Ваша Светлость? — сурово спросил шериф.
— Разумеется, нет, — глумливо захихикал лорд Роулинг. — Понятия не имею, что за чушь несут эти двое. Я вообще впервые вижу их мерзкие рожи.
— Так я и думал! — торжествующе рявкнул Блаффорд. Задержанные затрепетали под тяжестью его чугунного взгляда.
За окном зазвучал стук копыт и шум подъезжающей кареты. Отлучившийся на улицу писарь быстро вернулся в обратно. Едва только переступив порог допросной, он торжественно объявил:
— Лорд Роулинг! За вами приехал ваш отец!
— Ну наконец-то! — радостно встрепенулся Очкарик. Обернувшись от писаря к клетке, он высунул язык и скорчил Дане издевательскую рожу.
— Пока, женщина! Сегодня я буду есть спаржу и омаров, а ты — хлебать тюремную баланду!
От слов «тюремная баланда» в животе у Даны требовательно заурчало. Раскрасневшаяся магиня стыдливо обхватила саму себя руками.
— Благодарю вас за содействие, Ваша Светлость! — напыщенным тоном начал шериф Блаффорд. — Не смею вас больше задерживать! Вы можете быть свободны!
Последние слова он договаривал лорду Роулингу в спину.
Оттолкнув писаря, студент выскочил из допросной. Оказавшись на крыльце, он весело сбежал вниз по лестнице.
— Папа! Папа! Как я рад, что ты прие...
Не докончив фразу, Очкарик в ужасе застыл на месте. Курившие рядом с казармой стражники с интересом смотрели в его сторону.
— Я тоже очень рад, «сынок», — ответил проректор Кригель. Его гладкая, как бильярдный шар, лысина блестела на заходящем солнце. За спиной у мага расположилась черная карета, запряженная четверкой вороных. Обращенная к Очкарику дверца была раскрыта настежь.
Двое крепких мужчин в плащах и с накинутыми на лица капюшонами выскочили из-за углов допросной. Схватив лорда Роулинга под локти, они заломили ему руки за спину и потащили упирающегося Очкарика к карете. Советник Кригель брезгливо отстранился, освобождая им дорогу.
Шериф Блаффорд стоял на крыльце, отчаянно отказываясь замечать что-либо противозаконное в происходящем.
— Помогите! Это не мой отец! — донесся из кареты визг лорда Роулинга. Вслед за этим раздались звуки борьбы и глухой «БУМ», словно кого-то стукнули по голове увесистой дубиной.
— Ох уж эта молодежь, — иронично сказал проректор Кригель. Сунув ладонь в карман плаща, он вынул и передал шерифу мешочек с монетами. — Выдумывают всякий бред. Если он вам что-то говорил, не воспринимайте его слова всерьез.
— Понимаю вас, Ваша Светлость! — охотно гаркнул бравый шериф. — Уверяю вас, ваш сын был нем как рыба!
Мешочек с деньгами исчез в кармане сползающих с его брюха штанов. Повернув голову, Кригель задержал свой взгляд на клетке с задержанными. Сидя напротив открытого входа, те пялились на происходящее округлившимися глазами.
— Кто эти двое? — спросил проректор с вялым интересом.
— Эти? — пренебрежительно обернулся шериф. — Отловили парочку браконьеров. Местная шушера. Вряд ли они вас заинтересуют, милорд.
Изучив девушку и коротышку с головы до пят, Кригель утратил к ним всякий интерес. Кивнув шерифу, он развернулся и зашагал к экипажу, щеголевато поигрывая тростью.
— Надеюсь, вы не перестарались, — сказал проректор Карлу, вытянувшемуся по струнке рядом с каретой. — Юный лорд Роулинг еще понадобится нам живым для допроса.
***
— Выходит, никакого проклятия озера Ферн не существует? — недоверчиво спросил шериф
