в себя.
— Моя мама умерла как раз от них, Снежана Денисовна, — лицо девочки потемнело, и она быстро смахнула с глаз слезы, встряхиваясь всем телом и улыбаясь. — Но Гордею повезло, ему сразу открылась правда. Вот этому и будем радоваться. Да и давайте честно? Он что на себя в зеркало не смотрелся? Где мой брат, а где его Диана? У него изначально не было шансов.
— Ну почему же не было? Твой брат очень умный и перспективный, из хорошей семьи к тому же.
— Да, а еще к тому же Гордей носит очки и брекеты и не собирается сбривать, хоть его очень просит отец, свой первый пушок с лица. Ко всему прочему он худой, как глиста, и высоченный, словно каланча. И не надо мне говорить, что я не права и пока ничего не понимаю в мужской красоте, — Настя открыла какой-то журнал на рандомной странице и сунула мне под нос незнакомого парня с шикарным прессом и белозубой улыбкой.
— Красота не главное в жизни, Настя.
— Да, да, знаю — с лица воды не пить. Так говорила наша покойная бабуля. Только вот почему тогда вы не влюбились в какого-нибудь учителя литературы, а вместо этого положили глаз на моего дядю Влада, м-м?
— Я положила?
— Ну не я же!
— Кто тебе сказал такую ересь?
— Он и сказал.
— Сказал? — ужаснулась я.
— Да там и говорить ничего не нужно. Все ведь понятно без лишних слов!
— Понятно?
— Ага! Вы же на него все время пялились и прямо слюнка бежала. Вот тут, — и указала себе на кончик рта.
Жесть!
— Настя, немедленно замолчи! — мое лицо залило краской стыда и негодования. Никуда я не пялилась, потому что! Так, стоп! Этой девочке сколько лет вообще? Не рановато ли подобные темы обсуждать?
Вот только неугомонного ребенка уже было не остановить.
— Ладно, рот на замок, — рассмеялась моя ученица, — хотя и жаль. Я ведь вам собиралась рассказать, что дядя Влад вот уже, как неделю живет в Сочи, но теперь, конечно же, говорить этого не буду.
— Что? — у меня так резко подскочило давление от этой новости, что в глазах потемнело и закружилась голова.
— Я не вру, — подняла Настя руки вверх в защитном жесте. — Папа сказал, что дядя Влад сюда больше не приедет, потому что вы ему запретили. Вот только я не пойму зачем, если вы в него влюблены?
— Да не влюблена я в него! — вспылила я, подскакивая на ноги и принимаясь метаться по библиотеке, как одичалая тигрица в клетке.
— А, ну тогда все ясно...
Ишь, чего! Ясно ей все. А вот мне ничего не ясно. Это что же получается, этот Гадик все-таки решил сдержать свое мерзкое обещание и более не мельтешить перед моими глазами. А я что? Я ничего? У меня сердце не болит, не стонет жалобно. Ему вообще все по кайфу. А то, что я задыхаюсь и почти теряю сознание от какого-то внутреннего дискомфорта, так это ерунда.
Я же себе клятвенное обещание дала, что более любить эту собаку сутулую не стану. И грустить о нем не буду. И вообще, что мне мужиков мало? Вон их на свете, сколько бродит, найду себе еще принца на белом коне. А не найду, так заведу кошку или сразу три, да на том и успокоюсь.
Но часы тикали, время ускоряло свой бег, а меня словно в адской центрифуге раскручивали. Суставы будто бы на живую выламывало, а в голове бродило разное дерьмо. Может, позвонить Гадику и просто сказать, что он гандон? Или лучше написать что-нибудь до омерзения неприятное? Например, что у него маленький член и я всегда с ним имитировала.
Господи, какая же я дура!
Вот только бой с тенью был неравный. Сутки я еще смогла держать свои порывы в узде, но к вечеру следующего дня меня бомбануло, и я все-таки решила усердно выбить клин клином, иначе бы и вправду натворила чего-то такого, за что бы потом очень долго краснела.
Потому что я невыносимо скучала и почти дошла до той стадии, когда женщина готова поступиться принципами, гордостью и своими радужными мечтами, только бы тот мужчина, ради которого бьется ее глупое сердце, еще раз его расколошматил.
Веселые взрослые качели. Еху!
А потому я навела марафет: прическа, макияж, платье, головокружительные шпильки. И двинула во всей красе туда, где на своем посту извечно сидел тот самый Игорь, который так долго меня не замечал, а пару дней назад снова решил попытать счастье и пригласил на свидание.
Я ответила отказом, вежливо извинившись. А теперь планировала сказать ему свое «да». И будь что будет.
— Вау, Снежана Денисовна, — выкатилась в коридор на своем кресле Настя и задорно присвистнула, когда я уже планировала покинуть дом, — вы куда такая красивая собрались?
— На свидание, — улыбнулась я, категорически не чувствуя никакой радости.
— А с кем?
— С Игорем, нашим водителем.
— А, ну понятно. Удачи вам тогда, — кивнула девочка, сжимая в руке мобильный, разворачиваясь и скрываясь в недрах своей спальни.
А я пошла походкой от бедра, обнаруживая в гараже Игоря и в лоб сообщая ему о своих намерениях. Мужчина, надо отдать ему должное, почти не растерял лица. Только улыбнулся, когда я приперла его к стенке.
— Предложение сходить куда-нибудь вместе еще в силе?
— Разумеется.
— Тогда я согласна. Везите.
И все было чудесно. Туапсе. Летний теплый вечер. Миленький ресторанчик на берегу моря, с отличной живой музыкой и вкусной едой. Разговоры обо всем и ни о чем. А затем все рухнуло в одночасье, когда мой телефон завозился на столе, сообщая о входящем вызове с незнакомого номера.
Не знаю, зачем я извинилась и отошла, чтобы принять звонок.
Не знаю, чего ждала на том проводе.
Но точно не до боли знакомого голоса, который одним лишь: «привет, Снежана» пинком отправил меня в пропасть горечи и тоски. А я и звука из себя выдавить не могла. Тряслась всем телом, боясь разреветься, и слушала его слова, которые окончательно поставили между нами жирную точку.
Навсегда!
— Узнал тут, что ты пошла на свидание с Игорем. Что ж, рад, что ты из нашей истории вышла без ран и ссадин. А я вот с того дня, как с тобой познакомился, даже думать о других женщинах не могу. Получается, что зря. Не туда смотрел, не к той прикипел. Ты, мало того, что мне шанса не оставила, так еще и другому его дала. А я, дурак, как-то глупо еще на что-то надеялся,
