чтобы его мозги не утекли из страны.
— А сам Гордей что по этому поводу думает?
— Ничего он не думает, — закатил глаза Воронцов. — Благо, что у него в черепной коробке микропроцессор стоит, а так бы, полагаю, и экзамены не сдал.
— Любовная любовь, что ли? — скривился я, а сам выхватил странную до боли и раскаленную добела вспышку в районе груди. Ауч!
И Снежана Денисовна, как прибитая, перед мысленным взором всплыла. Как стонала сегодня ночью подо мной, разметав густые, темные волосы на подушке, как шептала мне брать ее жестче, глубже, быстрее. Как кончала, выгибаясь всем телом и шепча мое имя. А мне от этого неосознанного шепота мозги вышибло на раз.
Бам — и кровавый фейерверк через затылок, а на лице лишь блаженная улыбка. Заебись!
— Да какая может быть любовь в семнадцать лет, Влад? Так, помешательство временное на фоне гормональной бури. Мной в этом возрасте вдобавок ко всему еще и стадный инстинкт руководил. Выбираем самую умную, самую активную девочку в классе и давай ее коллективно любить, причем на всю катушку.
— Точняк, — заржал я, — повальная эпидемия. Один за всех и все за одного.
— Вирус, ага. Вот и мой балбес выбрал себе на роль богини первую красавицу школы. И ладно бы девочка была приличной, так нет же!
— Дива?
— И стерва.
— А ты откуда знаешь? — улыбнулся я.
— А я с ее матерью в одном классе учился. А от осинки не родятся апельсинки. Там такая фифа ходила, что деревья гнулись. Держу пари, что дочка недалеко ушла. Я уже молюсь, чтобы скорее отгремел последний звонок, и мой парень укатил подальше от этого соблазна и наконец-то уже взялся за ум. А то, как не приедет, так сидит, в телефоне на фотографии этой Дианы таращится и слюну пускает. Тьфу...
— Я в его возрасте на плакат Памелы Андерсон заглядывался. Вот там были буфера, не то что у одноклассниц. Никто ей конкуренцию составить не мог, — рассмеялся я, припоминая себя в возрасте юнца, у которого еще молоко на губах не обсохло, но член уже рвался в бой как заводной.
— Ирка Салтыкова тоже ничего такая была, — почмокал губами Вадим, скабрезно улыбаясь, как дурачок.
— А Клава Шифер!
— Клава, да...
— А Шерон Стоун!
— Вообще огнище!
— Не говори!
— А Моника Белуччи!
— У-у-у, пушка, — закусил я кулак, но затем расплылся в улыбке, — но моя Снежана все равно круче будет.
— Ко-ко-ко, моя Снежана, — фыркнул Воронцов, закатывая глаза. — Закатай губу, Градов.
— Не кривляйся, все равно я ее с собой в Москву заберу. Без шансов.
— Вангую, братец: а бы куда и зачем она не поедет.
— Это мы еще посмотрим, — насупился я, о чем-то глобальном даже не помышляя. Я пока только на «попробовать нечто большее, чем тупо секс» созрел. Какие с меня широкие жесты еще можно ждать? Нет, безусловно, я был способен для Нежки на многое сейчас: романтика, ухаживания и все такое. Но, вот вам крест, у нас это пока просто не получалось. Видим друг друга и все — тушите свет.
И искры летят...
Я ее, как честный человек, каждый день, между прочим, на свидания звал. А она, как просроченная редиска, меня бортовала. Впору начинать обижаться, ну или ее наказывать.
— Вадим Сергеевич, — коротко постучала и заглянула в дверь помощница Алевтина, — вы просили сообщить, когда Игорь Гордея привезет. Можно накрывать на стол?
— Да, Аля, будь добра. И позовите на ужин Настеньку и Снежану Денисовну, пожалуйста.
— Будет сделано.
Через полчаса мы уже полным составом сидели в просторной столовой. Племянница ковырялась в своем салате, выуживая из того ненавистный ей лук и авокадо. Романова тратила все душевные силы, чтобы доказать мне свое тотальное равнодушие. Я же в ответ максимально прожаривал ее взглядом. Вадим натянуто улыбался. А Гордей с пеной у рта делился «сногсшибательными» новостями из своей личной жизни.
— Пап, дядь Влад, ну вы представляете! Сама Диана Ольшанская ко мне подошла сразу же после олимпиады и сказала, что я ей нравлюсь. Я! Ей! Причем очень! И она хочет со мной встречаться. Я отвечаю, чуть прямо там разрыв аорты не схлопотала, так меня прижало дикой радостью! Потому что она же лучшая, понимаете! Круче нее только горы! Самая красивая, самая эффектная! И она теперь со мной! Это просто вау... Это просто навынос!
Короче, если кратко подвести итог этой словесной диареи, то парень форменно сходил с ума от восторга. А между тем, я готов был поставить на кон одну из своих почек, что Гордею мастерски задурили голову. Ибо просто так не бывает, чтобы звезда школы обратила внимание на очкастого увальня, в придачу худого как глиста и высоченного, как каланча. Ну, мать-перемать, он бы хоть пушок с лица сбрил, а то эти усики...
Даже у меня от них не хило так передергивало.
— Не верите? Блин, я сам себе до сих пор не верю, но это правда. Пап, дядь Влад, вот смотрите, Диана же даже нашу совместную фотку в инстаграм выложила.
И сунул мне свой телефон под нос, где и правда была изображена сладкая парочка. А я при взгляде на снимок еще раз убедился в том, что племянника, скорее всего, тупо разводят забавы ради. Потому что такие шикарные девочки просто так с ботанами в брекетах не встречаются.
И это факт.
Вот и Снежана зыркнула на меня «ну-скажи-ты-ему-уже» взглядом, а я только пожал плечами. В первый раз всегда так — пока сам в дерьмо не вляпаешься, не поймешь, насколько дурно оно пахнет.
Глава 37 — И хочется, и колется…
Снежа
— Слушай, Крынская, давай я тебе попозже перезвоню, а то как-то неудобно мне с твоей пятой точкой разговоры вести, — пробурчала я, наблюдая за тем, как лучшая подруга пытается что-то выудить из недр своего шифоньера.
— Нет! Никаких попозже! Я сейчас вернусь. Ага, вот они миленькие. Нашла!
— Чего ты там нашла? — нахмурилась я.
— Бикини свои. Тут есть парочка, которые я даже и не надевала.
— В аквапарк собралась?
— На море, Неж.
— На море? Ко мне в гости, в Туапсе? — раскатала я по лицу счастливую улыбку, но тут же стухла, погружаясь в тихую радость за подругу.
— Нет, Романова, очень жаль, но к тебе придется в следующий раз. А пока чахнуть мне в Таиланде.
— Чего это? Твой гоблин лысый пригласил, а ты и снизошла? — расхохоталась я, пока Вика кусала губы, краснела и смотрела на меня злыднем.
— Ты же сама советовала декорации к просто сексу
