будущее... его семья... его любимый сын...
— Что требуется, так это признание от вас, Джеймс Тиррелл.
— В чем... я должен признаться?
— Вы ведь знаете, не так ли? Оглянитесь назад... Вспомните Дайтона... Майлза Форреста... вспомните ту ночь... двух маленьких мальчиков... невинных юных мальчиков, чье существование могло начать гражданскую войну. Они должны были уйти. Вы понимали это. Вы помогли им в этом, Тиррелл. То, что вы должны сделать, — это рассказать историю. Сделать признание. Вы ведь этого хотите, не так ли? Вскоре вы покинете этот мир. Можете ли вы предстать перед Создателем с таким грехом на совести?
— Кто вы? — снова спросил Тиррелл. Ответа не последовало, и он продолжил: — Я не считаю себя виновным... полностью... не таким виновным, как тот, кто подстрекал к преступлению. Я устроил так, чтобы оно было исполнено. Но тягчайшая вина лежит не на мне. Она на том, кому было выгодно убрать этих двух мальчиков.
— Вы сделали то, что сделали, ради выгоды, Тиррелл.
— Моя выгода не идет ни в какое сравнение с выгодой другого.
— Разве? Это была вся ваша жизнь. Вы не хотели жить изгоем, Тиррелл. Вы хотели свою долю благ, которые даруются верным слугам. Вы виновны, Тиррелл, так же виновны, как любой другой... так же виновны, как Форрест или Дайтон... Вы должны будете признать свою вину.
— Король не желал бы этого.
— Король этого желает.
У Тиррелла перехватило дыхание. Неужели перед ним, скрытый плащом, действительно стоит тот, о ком он подумал?
— Жизнь вашего сына, Тиррелл. Его поместья вернут ему. Он будет жить дальше... Его единственной печалью будет то, что отец лишился головы, став предателем. Вы сделаете это ради сына?
— Как я могу быть уверен?
— Вы не можете быть полностью уверены. Но в одном вы можете быть уверены точно. Если вы этого не сделаете, ваш сын непременно умрет вместе с вами.
Несколько мгновений в камере царила тишина. Тиррелл думал: «Я сделаю это. Какой вред мне от этого? Хорошо, что люди узнают».
Он сказал:
— Я сделаю это. Ради жизни сына я сделаю это.
— Это хорошо. Расскажите мне историю, как она произошла. Сделайте признание сейчас. Освежить вашу память? Это было летом 1483 года...
— Нет... нет... гораздо позже.
— Скажем так: это было летом 1483 года. Ричард Глостер знал, что должен убить своих племянников, чтобы закрепить корону за собой.
— Корона была закреплена. Он объявил их бастардами.
— Мы сделаем наше признание, Тиррелл, если хотим спасти вашего сына. В то лето Ричард Глостер послал некоего Джона Грина в Тауэр с запиской для констебля, сэра Роберта Бракенбери, с приказом предать Принцев смерти. Сэр Роберт был честным человеком и отказался это сделать. Ричард был в ярости. «Кому же можно доверять?» — вскричал он, и один из пажей ответил: «Я знаю, Сир, того, кому вы можете доверять». И он назвал ему ваше имя.
— Это ложь.
— Помните, жизнь вашего сына в опасности. В то время вы были очень амбициозным молодым человеком. Вы завидовали той милости, которой пользовались у Короля Кейтсби и Рэтклифф. Вы жаждали выслужиться перед Ричардом, который приказал Бракенбери отдать вам ключи от Тауэра на одну ночь. Так вы, безымянный паж до той поры, попали в милость, потому что были готовы исполнить волю Короля после отказа Бракенбери.
— Я грешник, — сказал Тиррелл. — Меня сочтут убийцей, но это неправда. Я не был безымянным пажом. Я был доверенным слугой Короля. Я получил рыцарство при Тьюксбери в 1471 году. Я был Начальником пажей и конюшенным Короля. Я признаюсь... но я должен признаться в истине.
— Вы сделаете то признание, которое вам велят.
— Но это глупо. Это неубедительно. Вы утверждаете, что король Ричард послал записку Бракенбери с приказом убить Принцев и что тот отказался? Если бы это было правдой, как Ричард мог позволить ему жить после такого? Бракенбери был честным человеком. Никто никогда этого не отрицал. И все же он остался другом Ричарда. Он погиб рядом с ним на Босвортском поле.
— Нас не волнует смерть Бракенбери. Только ваше признание.
— Вы вынуждаете меня лгать.
— Вы организовали убийство Принцев в Тауэре?
— Я.
— И ваши подручные Майлз Форрест и Джон Дайтон исполнили это злодеяние?
— Да.
— И Принцы были задушены в своих постелях?
Тиррелл закрыл лицо руками.
— Их смерть была быстрой, — сказал он. — Бедные невинные дети, они не ведали, что происходит. Они не чувствовали боли. Они должны были умреть. Их гибель, возможно, спасла тысячи жизней.
— Верно. — Теперь в холодном голосе незнакомца послышалась некоторая теплота. — Это было необходимо. Чудовищное деяние, но из зла может родиться добро. Так должно было случиться, Тиррелл, так должно было быть. Итак, вы организовали их смерть, не так ли?
— Да.
— Расскажите историю так, как она произошла. Мы расходимся лишь в нескольких деталях. Неважно. Их можно исправить. Это случилось раньше, чем вы говорите.
— Я знаю, когда это случилось. Я прекрасно помню это.
— Вы упрямитесь, а у нас осталось очень мало времени. Вопрос в том, хотите ли вы спасти жизнь своему сыну.
— Я понимаю: вину хотят переложить на короля Ричарда.
— Вина и была на короле Ричарде. Он захватил корону... узурпировал ее у своих племянников.
— Он считал их бастардами.
— Полноте. Они все равно представляли угрозу, и он решил устранить их. Все было так, как мы сказали. Бракенбери отказался, и вы приняли командование Тауэром на одну ночь. Форрест и Дайтон подчинились вашим приказам. Детей задушили и похоронили под лестницей в Тауэре.
— Это не согласуется с фактами. Я единственный из верных слуг короля Ричарда, кто смог успешно жить при нынешнем правлении. Люди скажут: почему так вышло? Только потому, что, хотя я и служил Ричарду верой и правдой, я также оказал великую услугу королю Генриху.
— Исповедь человека перед лицом смерти убедит их, что вы говорите правду.
— Как я могу быть уверен, что жизнь моего сына будет спасена?
— Король не кровожаден. Он не любит проливать людскую кровь и делает это лишь тогда, когда того требует благо страны.
— А моя смерть — во благо страны?
— Предателям нельзя позволять жить.
— Я не принимал участия в восстании Саффолка.
— Вас признали виновным.
—
