с поцелуями, он должен сказать ей самое главное. Впрочем, этой ночью он уже сказал ей об этом, теперь им предстояло разъяснить всё подробнее.
Алекс, завернувшись в одеяло, села на кровати, выжидающе глядя на него. Немного испуганно и настороженно, словно вместо разговоров ожидала, что он тут же наброситься на неё, доказывая свои права мужа.
Видит бог, ему хотелось этого не меньше, но тогда они придут к тому же, с чего начали вчера, если это не усугубит всё окончательно.
Он всё думал с чего бы начать, когда услышал свой собственный голос:
– Я люблю тебя, Алекс.
Эти слова сами рвались из него.
– Спасибо, – она кивнула и отвела взгляд.
Спасибо? Честно говоря, он ожидал вовсе не такой реакции.
«А какой?» – тут же спросил сам себя Роберт.
Видимо, на то, чтобы услышать ответное признание в любви, у него может уйти ещё не одна неделя, месяц, год? Но он готов ждать, только бы она дала им ещё один шанс.
– Знаю, ты не готова мне ответить тем же, но, милая, пожалуйста, как бы это не звучало, поверь, это действительно так – я люблю тебя и всегда любил. Сейчас я это понимаю, как никогда. Хотя был момент в жизни, когда мне казалось иначе.
Он заметил, как болезненно поморщилась она, но не мог подавать ей красивую ложь на золотом блюде. Только честность решит их будущее. И перед самими собой, и перед друг другом.
– Я люблю тебя, Алекс, и чтобы не произошло, и чтобы ты не решила, уже ничего не изменит этого. Я заставил тебя пройти через ужасные вещи. Говорил ужасные вещи. Делал ужасные вещи. Я вёл себя недостойно и был недостоин тебя. Ты доверилась мне, а я тебя предал. Но самое ужасное, я предал нас и самого себя. Не буду оправдываться, потому что такому нет оправданья. И не стану говорить, что жил, словно в тумане, когда мой эгоизм взял вверх над всеми остальными чувствами и даже над моей любовью к тебе. Потому что это не так. Я прекрасно осознавал, что творил. И это то, за что мне сложно простить самого себя, поэтому даже не прошу за это твоего прощения.
Он заметил, как она закусила губу, настойчиво отводя взгляд.
– Пожалуйста, Алекс, посмотри на меня. Я хочу видеть тебя, я хочу знать, о чём ты думаешь.
Она тут же вскинула взгляд, откликнувшись на его просьбу. Карие глаза были полны слёз. Каждое его слово словно нож хирурга вскрывало старый так до конца и не затянувшийся нарыв.
– Но ты помогла мне снова найти себя, – продолжил он, – своим уходом. Пусть не сразу, но я это понял… понял, что жить без тебя – это не жить совсем. Без тебя я совсем пустой, совсем никчемный, и ничего уже не имеет смысла, если тебя нет рядом.
Он грустно улыбнулся одним лишь уголком рта.
– Я всегда был эгоистом и сейчас тоже. Если бы я был другим, то оставил бы тебя в покое и перестал мучить, но я не могу. Ты нужна мне. Всегда так было и будет. Мы ведь можем оставить прошлое позади и смотреть только вперёд? Просто скажи, что чувствуешь. Пожалуйста, дай нам шанс.
Наклонив голову, он посмотрел в её глаза, ожидая ответа. Алекс молчала, пытаясь справиться с собственным дыханием. Ей нужно было ответить что-то, но ей казалось, что, если откроет рот, у неё скорее вырвется всхлип, чем внятная речь.
Роберт был так подкупающе нежен, так сладко было поверить ему снова. И она верила, но эта вера была настолько хрупка, что любое неосторожное движение могло бы нарушить ту гармонию с самой собой, которая выстраивалась внутри неё.
Через несколько глубоких вдохов, она почувствовала, что вновь обрела способность говорить. Голос звучал хрипло и словно бы незнакомо.
– Я уже дала шанс.
Взяв его за руку, она переплела их пальцы, сконцентрировав взгляд на ладонях. Контраст их кожи, его тёплой и её ледяной, поразил Алекс.
– Дала в тот самый момент, как ты пришёл ко мне в архив, махая перед моим лицом старой бумажкой с руническими символами и нахально заявляя, что я себя похоронила в науке. Если бы ничего не чувствовала к тебе, ты бы в тот вечер пинком полетел за дверь вместе со своим другом-дилетантом.
Посмотрев на Роберта, она закусила губу.
– Если бы ты знал, каких сил мне стоило уйти от тебя в тот вечер. И самое ужасное, я понимала, что останься, ничего бы не изменилось, и ты бы не изменился. А я бы возненавидела саму себя, что во всём, что случилось с нами, есть доля и моей вины. Не надо меня перебивать, – быстро вставила она, заметив, что он собирается возразить. – Я столько раз думала, возможно ли хоть что-то исправить. Мы все такие мудрые, раздаём советы, знаем, как кому жить, но когда дело касается нас самих, мы совершаем ошибки: глупые, детские, нелепые ошибки, одну за другой, сначала по незнанию и не понимаю, потом по инерции, а затем включается непрерывный процесс, который не притормозить. И самое кошмарное во всём этом – ты осознаёшь происходящее, но тебе не остановиться. Это как свободное падение в пропасть, только ты не привязан к тросу, который затормозит тебя на полпути, чтобы ты дёргался в конвульсиях на резиновой верёвке, которая накидывает тебе петли на шею одну за другой, потому что ты выбрал какую-то нелепую траекторию. Ты летишь в эту пропасть свободно и добровольно, прекрасно понимая, что до дна недалеко. И нам некого винить в этом, кроме себя самих.
Я и любила тебя, и ненавидела, но до вчерашнего дня не понимала, чего во мне больше. Ты снова появился в моей жизни и поставил всё с ног на голову.
Алекс коротко усмехнулась, вспоминая прошедшие дни, кратко пронёсшиеся у неё перед глазами.
– Ты – один сплошной хаос. Роберт – ты губителен для меня. Но только рядом с тобой моя жизнь становится жизнью, а не серым существованием. А я снова хочу жить…
Как только она замолчала, Роберт потянулся к Алекс, заключая её в свои объятья. На этот раз она не возражала и не пыталась отстраниться, напротив, сильнее прижалась к нему, словно бы старалась слиться в одно целое.
Откинувшись на подушки, Роберт наслаждался ощущением её хрупкого тела в своих руках, доверчиво прижимающегося к нему. Барьеры рухнули, и это, как ни странно, ощущалось даже на физическом уровне. Они снова принимали друг друга.
Медленно гладя Алекс
