Брехта зовут не Германом.
– По-моему, тоже. Это была шутка.
– Моя жена, я и моя дочь Эрика очень благодарны вам за то, что посодействовали нашему возвращению в Америку.
– Не ешьте много, впереди обед. Хотя мне известно, что вы любитель марципанов. Может быть, еще кусочек и немного чаю.
– Я понимаю, вы устали от моих просьб, – начал Томас.
– Сбор средств на благотворительность стал новой отраслью американской промышленности, – сказала Агнес. – Только на прошлой неделе я упомянула об этом в разговоре с мужем. Этот музей, тот музей, этот комитет, тот комитет, этот беженец, тот беженец. И разумеется, все достойны помощи.
Томас предпочел бы, чтобы Юджин Мейер присоединился к ним за обеденным столом. Человек он был недалекий, но его присутствие отвлекло бы Агнес, заставив реже перебивать собеседника и не менять тему разговора так внезапно.
Поэтому он был разочарован, когда Агнес заявила ему, что мужа нет в городе и они будут обедать вдвоем.
Мысль о том, чтобы провести с ней весь вечер, была невыносима, и Томас сказал, что должен посвятить несколько часов работе, потому что его роман близится к завершению.
– О, этот дом просто предназначен для работы! Никто вас здесь не потревожит. На этот счет всем даны строгие инструкции. Слуги уже знают, что у нас остановился знаменитый писатель. Я собрала их утром и сообщила им об этом. Вы можете приходить сюда когда захотите. Нужно будет написать об этом вашей жене. Вся эта современная роскошь в вашем распоряжении, и вы будете в полном уединении. Мой муж часто засиживается за письменным столом допоздна.
За обедом Томас не сильно продвинулся в своих планах. Агнес желала обсудить книгу на материале немецкой истории и культуры, которую он мог бы написать.
– Так мало людей здесь знают о европейской культуре, поэтому Фауст, Гёте или Ганзейская лига для них пустые слова.
Ему оставалось только соглашаться и время от времени отпускать краткие глубокомысленные замечания. Он начал тосковать по уединению, которое Агнес ему пообещала. Наконец посередине ее фразы Томас встал, надеясь, что она не обидится, но он был больше не в силах этого выносить. К тому же наверняка Агнес сможет продолжить речь, заготовленную для обеда, за ужином.
Спускаясь к ужину по роскошной лестнице, Томас не мог отрицать, что ему по душе богатство этого дома, дорогая обивка и тяжелая мебель, старая американская живопись, которую любовно собирала Агнес, ковры, дерево, натертое до блеска. На миг он почти ощутил к ней симпатию. Своей властностью Агнес напоминала ему старую Германию, его тетку и бабушку, званые вечера в любекском доме, где вырос его отец. У тех женщин было так мало реальной власти, что в ту власть, которую они имели, они вцеплялись железной хваткой. Слуги жили в страхе перед хозяйками, а повара привыкли к постоянному надзору.
В будущем, подумал Томас, возможно после войны, женщины, подобные Агнес, обретут истинное влияние. А если приставить Агнес вместе с Эрикой к какому-нибудь благородному делу, они способны свернуть горы. Он улыбнулся при мысли, что его дочь и Агнес вращаются на одной орбите. Вдвоем они могли бы править этим миром.
За ужином он снова убедился в чудовищной напористости Агнес, которая направляла разговор в свою сторону и не позволяла никаких отступлений. Она рассказывала ему о своих родителях, которые эмигрировали из Германии, о том, каким консервативным человеком был ее отец и как тяжело им жилось в тесной квартирке в Бронксе, не зная языка. Отец считал, что до замужества Агнес следует сидеть дома, оттачивая навыки ведения домашнего хозяйства. Он был против ее поступления в колледж. Поэтому Агнес обратилась за стипендией и была вынуждена подрабатывать, чтобы доплачивать за обучение. Она никогда не брала денег у отца.
– Я им ничем не обязана, – сказала она, – поэтому всегда делала только то, что хотела. Поехать в Париж, работать в газете, выйти замуж, не спросив их благословения. Все, что хотела.
Томас понимал, что нельзя просто перебить Агнес, заговорив о визах. Он спрашивал себя, не стоит ли написать ей записку, которую хозяйке доставят после того, как они разойдутся по комнатам, с просьбой переговорить утром перед его отъездом в Принстон.
По окончании ужина Агнес заявила, что, кажется, утомила его своими разговорами.
– Мне нечасто приходится разделять компанию самого выдающегося современного писателя, – сказала она. – В основном у нас бывают друзья мужа, скучные люди, а их жены еще скучнее. Недавно, когда мне пришлось оказаться в компании жен, мне захотелось попросить слуг распылить иприт.
Томас улыбнулся.
Агнес встала и подошла к столу в углу комнаты. Вернулась она с ручкой и папкой.
– Вы думаете, я вас не слушала, но вы ошибаетесь. По приезде сюда вы просили о помощи.
Томас кивнул.
– Ваш сын Михаэль с невестой сейчас в Лондоне, и у них есть американские визы. Кажется, он альтист, и я сумею устроить ему ангажемент в один из американских оркестров. Ваша дочь с мужем также в Лондоне, и, можете не сомневаться, скоро они тоже получат визы. Однако, насколько мне известно, ваш сын Голо в Швейцарии, и ваш брат со второй женой во Франции, и виз у них нет?
– Все верно. У вас потрясающая память.
– Я без труда добьюсь визы для Голо. Вам придется подписать обязательство, что вы готовы полностью его содержать. Этого довольно, пока он не женат.
– Я ему передам.
– Что до вашего брата, то мы устроим ему контракт с «Уорнер бразерс». А когда контракт будет подписан, он без труда получит визу.
– «Уорнер бразерс» согласятся подписать с ним контракт?
– Разве не ваш брат написал «Голубого ангела»?
– Он написал роман, по которому сняли фильм.
– В таком случае они заинтересуются сотрудничеством. Уж на годичный контракт он точно может рассчитывать.
– Вы уверены, что это получится устроить?
– Я когда-нибудь вас обманывала? – Агнес сложила руки и удовлетворенно улыбнулась. – А теперь ступайте в гостиную, и мы выпьем кофе.
В гостиной она села рядом с ним на диван. Папка по-прежнему лежала у нее на коленях.
– Я знаю, вы ждете чека. Все, кто сюда приходят, ждут чеков. Для кого?
– Есть много писателей, которым нужна помощь.
– Я выпишу один чек на всех. Он будет на ваше имя, и вы сами распределите деньги среди нуждающихся.
– Некоторые из них пребывают в настоящей опасности.
– Пожалуйста, в этот визит больше ни слова о деньгах. Чек принесут в вашу спальню.
– Я весьма вам признателен.
– Думаю, после Нового года вам следует прочесть цикл лекций. Я это устрою, но не забывайте, вы не
