— Теперь он у вас есть, Гарри. Вы поедете домой ко мне. Да Белл просто шкуру с меня спустит, если я позволю вам исчезнуть из ее жизни.
Весь во власти взбудораженных чувств, старик вышел из тюрьмы свободным человеком. Он был слабым, больным, согбенным годами, но его обветренное лицо светилось радостью. Проходя мимо виселицы, Гарри отвернулся. Меньше всего он нуждался в напоминании, что его жизнь могла насильственно оборваться не далее как послезавтра.
Ван Ю и Гарри Хопкинс прекрасно сошлись друг с другом. Теперь у Томми были целых два заместителя дедушки и заместительница бабушки в лице Наоми. Здоровье Гарри улучшилось после освобождения из тюрьмы, он явно наслаждался жизнью. По крайней мере сейчас. Все считали, что он умирает, однако надеялись, что произойдет это не так уж скоро.
Белл пролежала в постели десять дней, пока Кейси не разрешил ей подняться и попробовать наступить на больную ногу. Доктор Пибоди снял швы у нее со спины и признал, что все зажило и, слава Богу, обошлось без заражения. Ребенок рос себе да рос у Белл во чреве, и она уже была уверена, что выкидыш ей не грозит. Что касается ноги, то она у нее всегда будет ослабленной и всегда Белл будет прихрамывать; хорошо хоть, что боли уже нет. Когда доктор Пибоди предложил ей упражнять ногу, Белл согласилась с великой радостью. Она ужасно устала все время лежать в постели и не могла дождаться дня, когда сядет вместе с семьей за обеденный стол… и когда снова станет женой Кейси.
После ее похищения он обращался с Белл как с хрупкой драгоценностью и даже спал на поставленной к ней в спальню отдельной кровати, чтобы случайно не причинить ей боль. Но Белл не собиралась долго терпеть такое положение вещей. Врач едва успел уйти, а она уже вознамерилась как можно скорее обрадовать Кейси сообщением, что со здоровьем у нее все в порядке, оно просто отличное. Доктор Пибоди разрешил ей возобновить нормальные супружеские отношения, и Белл не терпелось преподнести Кейси такой сюрприз. Ей ужасно не хватало ощущения его тела рядом со своим, не хватало его ласк и близости с ним…
Кроме того, некоторые вещи следовало с ним обсудить. Кейси был постоянно занят делами на винном заводе, да и других забот ему хватало, так что они, по мнению Белл, слишком мало времени проводили вместе. Не то чтобы ей не хватало общества. В ее комнате постоянно находились посетители. Томми, Грета, Марк, Ван Ю, Наоми и Гарри не обделяли Белл своим вниманием, но она больше всего хотела видеть рядом с собой Кейси. И теперь, когда она поправилась, Белл хотела его так, как хочет женщина любимого мужчину.
В этот вечер за ужином Кейси глаз не мог отвести от своей жены. Впервые после возвращения домой она вышла сегодня к общему столу, и Кейси беспокоился, что она проявляет неоправданное легкомыслие, вообразив, будто уже полностью оправилась после перенесенного испытания. Он даже настоял на том, что отнесет ее вниз по лестнице на руках. Но выглядела Белл прекрасно в платье цвета полуночного неба, которое придавало особенный блеск ее карим глазам.
Кейси не мог припомнить, чтобы он так отчаянно хотел ласкать женщину, как ему хотелось ласкать Белл. Но он не собирался делать того, что могло бы повредить ей или ребенку. Если потребуется, он не прикоснется к ней вплоть до того времени, как их дитя появится на свет. Но Боже, как он надеется, что этого не потребуется!
— Вы сегодня чудесно выглядите, Белл, — сказала Грета, и это было очень кстати: отвечая Грете, Белл с многообещающей улыбкой посмотрела на Кейси.
— Я никогда еще не чувствовала себя лучше за всю свою жизнь. Кейси говорит, что Хэнка Джоунза судили, признали виновным и послезавтра повесят за совершенное им преступление. Но мне почему-то жаль его. Его семью обманом лишили того, что ей принадлежало.
Кейси аж застонал от злости.
— Твое жалостливое сердце может довести нас до беды. Ублюдок Макалистер ловко манипулировал людьми, но это не значит, что он заслуживал смерти от руки убийцы. Если ты поела, тебе пора лечь в постель. Сегодня ты впервые встала, и мне не хочется, чтобы наступил рецидив.
— Очень хорошо, — согласилась с ним Белл с дерзкой улыбкой, которая должна была бы насторожить Кейси. Она протянула к нему руки. — Ты меня отнесешь?
— С удовольствием, — ответил Кейси, стараясь не показать, как ему этого хочется. Он поднял Белл легко, но держал ее так, будто она была сделана из драгоценного фарфора.
— Доброй ночи всем вам, — пожелала Белл, глядя через плечо Кейси, когда он подошел к двери.
Она прижалась к нему и положила голову ему на грудь, вдыхая такой знакомый запах его кожи. В спальне Кейси осторожно поставил ее на ноги.
— Позвать горничную, чтобы помогла тебе раздеться?
— Не сегодня. Может, ты заменишь мне ее на этот раз?
Она повернулась к нему спиной и приподняла волосы, чтобы он мог добраться до застежек платья. Кейси подавил готовый вырваться стон. Неужели Белл не понимает, что она с ним делает? Дрожащими пальцами он принялся расстегивать крючки. Расстегнув последний на гибкой талии Белл, спросил:
— Может, дальше справишься сама? — Он боялся утратить контроль над собой. — Мне еще надо кое-что обсудить с Марком до того, как он ляжет спать.
Белл повернулась к нему лицом и спустила расстегнутое платье с плеч, потом нагнулась и потянула вниз юбку, и тогда платье упало к ее ногам. Белл не носила корсет, он мог бы раздражать недавно зажившие раны, и на ней осталась только нижняя сорочка, почти прозрачная. Кейси окинул жарким взглядом ее грудь с увеличившимися за время беременности сосками, выступающими под тонкой тканью, потом опустил глаза на бедра, на темный треугольник между ними…
Белл, разумеется, обратила внимание на его мучительное возбуждение и еле заметно улыбнулась.
— Я не хочу, чтобы ты уходил, Кейси. Мы уже давно не были по-настоящему вместе… с того дня, как меня похитил Джоунз. Нам необходимо поговорить о многом, и прежде всего я должна тебе многое объяснить.
Она взяла его за руку и повела к кровати. Кейси слегка упирался, но в конце концов подчинился ее порыву и присел на постель рядом.
— Ты ничего не должна мне объяснять.
— Должна. Я давно полюбила тебя, Кейси, но боялась в этом признаться. Все время помнила, что те, кому я была дорога, покидали меня. Моя мать, мой отец, Том. Все они были такими молодыми. И я почему-то чувствовала себя виноватой, не могу даже толком объяснить это чувство. Боялась, что и ты оставишь меня.
— Радость моя, я тебя понимаю. Ты ведь совсем не знала меня, когда я приехал в Плейсервилл. Ты опасалась чужаков, и прежде всего потому, что Макалистер охотился за Томми. Я ворвался в твою жизнь, когда ты была в постоянной тревоге. Сначала я просто хотел сблизиться с тобой и узнать, что ты за женщина. Но очень скоро понял, что Макалистер оболгал тебя. Ты никогда не была безнравственной женщиной, продажной шлюхой, как он утверждал. Я увидел в тебе любящую мать, которая неустанно трудится, чтобы содержать сына. И я влюбился.
