Думал, сделаю себе еще чаю, но просто помыл посуду, вытер руки и, сев на корточки, долго гладил ласковое мурлыкающее животное. Собирался с мыслями, хотя все уже решил. Кошку придется выгнать. Жаль, не дал ей имени. Затем я вернулся в комнату, взял коробку, обложенную фольгой изнутри, подошел к стене и отодрал крест из клейкой ленты. Скомкал, сунул к кукольной голове, то же сделал с крестом на системном блоке, потом пошел к окну, закрытому картоном. Было приятно срывать по несколько слоев изоленты сразу. Снаружи был день. Сначала я увидел школьников с портфелями и сменной обувью, которые шли домой. Мужчину с маленькой собачкой. Женщину с большими сумками. А потом из-за высотных зданий выглянуло солнце.
* * *
Щелкнул выключатель, и стало тихо. Снаружи солнце спряталось за облака, и в комнате повис странный, очень мягкий полумрак. Я прошел к компьютеру.
Обычно редко захожу на уровень d, ведь его можно пропустить, но сейчас я почему-то начал свое погружение с него. Только смотрел на все не как обычно, а так, как научился, блуждая с Дохлой рыбой. Я видел людей — десятки, сотни, хотя на самом деле их были миллионы, они жили здесь, не думая о том, что такое Сеть, как давно она существует, кем была создана, для кого. Может, так и надо. Иначе сообразишь однажды, что социальные сети и имиджборды — это не самый верхний уровень, а на верхнем тебе не нужен ни компьютер, ни модем, не надо ловить вай-фай, ты всегда подключен. Серьезно, не стоит об этом думать. Я пошел вниз, быстро, без препятствий, без всплесков. Вокруг становилось темнее, меньше людей, больше грязи, крови, спермы, а затем и бреда. Вскоре я заметил Дохлую рыбу. Тихий дом раздавил его, стер в пыль, что в нем осталось человеческого? И что этому остатку было нужно от меня? Неужели прощение? Но я и сам не знал, что чувствую. Вместе мы проваливались еще быстрее, почти незаметно. Рамки исчезли, все менялось, я менялся, в ушах кричали сумасшедшие и шептали мудрые, музыка, шум, тишина, все слилось. В какой-то момент меня что-то легонько дернуло назад, но я не остановился, просто понял, что с телом что-то не так. Смешно, но отсюда я мог управлять уровнем d, только зачем мне это понадобилось бы? Пространство впереди сворачивалось, это были черные дыры. Минуя их, я снова ощутил, как тонкая ниточка потянула меня назад и тут же лопнула. Это была смерть мозга, запредельная кома, а я шел дальше. Впереди ждала Мертвая зона.
Странное чувство, когда в твоем сознании умирают мысли, и ты наблюдаешь за этим. Я понял, что где-то потерял Дохлую рыбу. С меня сыпался прах, просто образы и слова, которые больше не имели смысла, я двигался к двери, боясь, что кончусь раньше. Не так уж долго меня было, оказывается. Пальцы превратились в труху, но я смог потянуть за дверную ручку, скорее, Валя, я так соскучился…
Пустой чат. Никаких больше дверей — ни назад ни вперед. Никого онлайн. Только один-единственный бот.
— Это Тихий дом? — спросил я, и сообщение появилось на доске чата, но потом исчезло. Бот не ответил.
— Как пройти дальше? — То же самое.
— Пропусти меня! У меня там сестра!
— Ты меня слышишь?
— Ты есть?
Бот молчал.
Я не видел себя, не чувствовал, просто кричал, а потом понял, что меня не слышно — то ли голос пропал, то ли заложило уши, хотя какие еще уши, сообщения на доске чата перестали появляться. Это пустое белое поле давило на меня, словно я лежал на дне Марианской впадины, а сверху навалилась вся Вселенная, забила мне рот, оглушила, ослепила и оставила так навсегда.
Не знаю, что это было. Я увидел себя со стороны, а может, это был просто листочек из книжки с цветными снами, который мне позволили разглядеть прежде, чем окончательно раздавить. Темные дождевые облака, ветер гоняет волны по темно-зеленой высокой траве, странно уютные холмы. Кажется, я был здесь очень давно. Впереди низкий ветхий домик, за дверью которого, наверное, ожидало избавление от всего. А я лежал в паре десятков метров от него, мои глаза отражали мутное небо и сами становились мутными, медленно зарастая катарактами.
Появилась знакомая фигура в зеленом пальто. Дохлая рыба, неслышно шевеля пухлыми губами, прошагал мимо меня. Он подошел к дому, помялся, постоял, раскачиваясь, открыл дверцу. Замешкался на пороге, пропуская кого-то наружу, а затем скрылся внутри.
Дверь затворилась. Ко мне быстро шла девочка в солнечном сарафане. Худенькие ноги с поцарапанными коленками, в салатовых носках и зеленых сандаликах, утопали в высокой траве. Она подошла ко мне, серьезная, строгая, хотела что-то высказать, устроить мне взбучку. Но подумала, посмотрела и молча села рядом.
Алексей Шолохов
Все сложно
© Алексей Шолохов, 2015
Максим, как и любой зависимый человек, не ощущал себя больным. Но люди в его окружении отмечали нервозность и даже легкую дрожь в руках Максима Григорьева, когда он, словно опустившийся наркоман в поисках дозы, пытался выйти в Интернет. Казалось бы, век высоких технологий, любой гаджет разве что еду не готовит, вставляй sim-карту с тарифом «Мне все по…» — и только в путь. Максим перепробовал все. Планшет, прихваченный из Омска, чудесным образом перестал включаться, будто утомил его четырехчасовой перелет. А смартфон не давал той широты, тех просторов для общения. К тому же Максим хотел слышать стук клавиш, слышать стук, так похожий на звук, с которым гвозди входят в крышку гроба с погребенным внутри творчеством очередного самоуверенного писаки.
Сейчас, когда ему не удавалось больше суток выйти в Интернет, его трясло. Перед отлетом в Москву он затеял нешуточную бучу, в которой давил на незнание матчасти одним писателем-недописателем. Макса раздражали подобные персонажи. Если ты берешься за описание тюрьмы, так описывай тюрьму, считал Григорьев. Не надо выдавать пансион благородных девиц за режимный объект. Читателя это раздражает. Особенно такого, как Максим. Его, получившего сначала историческое, а потом и юридическое образование, обмануть было сложно.
Григорьев прилетел в Москву на пару дней в командировку. Он трудился топ-менеджером на одном омском ЗАО, ставшим впоследствии, как и все периферийное, столичным филиалом. И вот, чтобы сохранить за собой тепленькое место, ему пришлось прилететь в головной офис для собеседования на профпригодность. Он был уверен в себе как в специалисте, но встреча с руководством все откладывалась, и это разбавляло его уверенность некоторой долей сомнения. Вот и еще одна причина, по которой ему нужно было в Сеть. Он хотел выпустить пар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
