class="p1">Погружённая в свои мысли, я упустила тот момент, когда Эрион потянулся к моим губам. Я слишком резко отстранилась, вызвав его недоумение. В его глазах тут же появился лёд, губы сомкнулись в одну линию:
— Зачем ты пришла, Ивилира? — очень тихо спросил он, но я всё равно смогла прочитать в его тоне ярость.
Я поняла, что создала неловкую ситуацию и поспешила оправдаться:
— Мне лишь хотелось поддержать тебя.
— Тогда уходи и больше не приходи ко мне так. Мне это не нужно!
Я отвернулась от него, не желая, чтобы он видел, насколько я расстроена случившимся. Прошептала: «Прости. Я ухожу», — прежде чем взяться за ручку двери.
Я уже собиралась выскочить из дома, но Эрион перегородил мне выход рукой.
— Лира, ты ненавидишь меня? — ни следа ярости, лишь отчаяние. Эрион снова удивил меня.
Я ответила так, как шептало мне сердце, хотя самой не верилось в то, что я говорю. Может, настало время переступить через старые обиды:
— Нет, Эрион, я не ненавижу тебя. — Сказала тихо, но было ощущение, что эта фраза разлетелась эхом по всей округе и замерла в глазах Эриона.
Он отпустил руку и дал мне уйти. Я была рада этому, страшась, что могла и остаться.
* * *
Принцесса Кьяра
Я лежала в бассейне с лепестками роз, которые передали из Летнего королевства специально для меня. Кому-то могло показаться, что это милый жест со стороны летнего короля, — так заботиться о своей дочери. Но я слишком хорошо знала его, чтобы понимать: это напоминание о том, откуда я и какая цель моего пребывания здесь. Я бы хотела просто выбросить подарок, от которого меня тошнило, но не могла показать своей слабости. Теперь я купалась, вдыхая сладковатый запах лицемерия с ноткой недремлющего контроля.
Я услышала причитания служанки и хлопок двери в мои покои. Затем дверь ванной отворилась, и я обнаружила на пороге Лаэрта. Сделав вид, что мне безразлично его появление, я отвернулась:
— Ты выгнал моих служанок. Они могут донести об этом кому-то.
Я слегка повернула голову, следя за ним краем глаза. Он раздевался, а по моему телу, против воли, побежали мурашки предвкушения. Но лицо при этом оставалось спокойным, я годами училась этому. «Тот, кто не выдаёт себя, всегда выигрывает». В своей жизни я руководствовалась именно этим принципом.
Лаэрт хитро улыбнулся:
— Я уже давно плачу всем твоим и моим слугам, чтобы они не болтали. Можешь не переживать об этом.
— Всегда найдутся те, кто заплатит больше.
Лаэрт был абсолютно обнажён. Он подошёл к бассейну. Я отплыла на его противоположный конец. Он был поистине королевских размеров — в половину комнаты и глубиной почти в человеческий рост. Я совершенно бесстыже рассматривала тело Лаэрта. Знала, ему это нравится, как и мне. Он мешкал, изучая моё лицо:
— Я не хочу, чтобы ты сейчас думала о служанках.
Я хмыкнула:
— Ты сделал всё для этого. Вот только… — Я томно вздохнула и провела рукой по другой руке. — Кто же теперь будет мыть меня?
Лаэрт промурлыкал:
— Моя дорогая Кьяри, думаю, я справлюсь с этой задачей.
Он погрузился в воду и подплыл ближе. Взяв алый лепесток, провёл по моему плечу и шее. Моё дыхание сбилось. Я не знала, какой магией обладал Лаэрт, но он мог самым невинным прикосновением разжечь огонь в моём теле. А потом Лаэрт резко произнёс:
— Давай используем эти цветы так, как твоему папаше и не снилось!
И слова разорвали мою душу в клочья. Лаэрт всегда тонко чувствовал моё состояние и знал, что мне нужно. Эта фраза превратила злость на отца в страсть. Я хотела ощущать себя свободной и только с Лаэртом — могла.
Я сама прижалась к нему, целуя, словно это было в последний раз. Хотелось большего: ощущать его всем телом, получить его всего. Он прижал меня к бортику, и я почувствовала, насколько его переполняло желание. Немедля Лаэрт вошёл в меня, отчего я не сдержала стона, ведь это именно то, чего я хотела. Без притворства. Без нежности и долгих ласк. Мне нужно было ярко, сильно, страстно. И Лаэрт давал мне это, заставляя забыть о моём и его статусе, о всей грязи королевской жизни. Только его имя на моих губах, а моё — на его. Мне хотелось кричать, и я делала это. Потому что наслаждение, такое желанное, уже было готово вырваться с моими стонами.
А потом мы сидели на креслах напротив друг друга, в мягких халатах. Лаэрт выглядел довольным и ленивым. Наверное, я тоже казалась расслабленной, хотя в голове уже крутилось много вопросов
— Лаэрт, я слышала, Кристофер вернулся в Релиати?
Я всегда поражалась, как быстро меняется лицо Лаэрта, когда речь заходит о важных вещах. Оно вмиг стало предельно серьёзным:
— Да. Они побывали в Храме богини Астеры. Чистые снова пытались убить их. Ты можешь себе представить, какими идиотами нужно быть, чтобы пустить по их следу наёмников?! Пусть самых лучших, но всё же, против магов их уровня этого мало! — Лицо Лаэрта презрительно скривилось. — Я решил, что мне нужно вмешаться, чтобы они не натворили других ошибок.
— Давно пора! Ты уверен, что эта шайка вообще нужна тебе?
Он кивнул:
— Пока да. Но, вот увидишь, скоро они будут плясать под мою дудку, сами того не подозревая.
— Зная тебя, уверена в этом. Ты знаешь, что будут делать дальше избранные?
— По моим данным, они отправятся в Летнее королевство.
— И как ты планируешь с ними сблизиться?
— Всему своё время, Кьяри. Моё пока ещё не пришло, но я знаю, что оно настанет.
— Для нас обоих, мой принц.
* * *
Эрион
На следующий день меня познакомили с новым ректором Зимней академии. Им стал один из её выпускников, Афер. Он был талантливым студентом, нацеленным на дальнейшую работу по изучению магии. После окончания Академии он стал учёным, исследующим новые методики развития бытовой магии. Если бы я выбирал преемника, то им бы оказался кого-то, похожий на него. После собрания, где я представил Афера всем сотрудникам и преподавателям Академии, мы, наконец, остались наедине, в моём, теперь уже бывшем, кабинете.
Афер напряжённо вглядывался в моё лицо:
— Магистр Эрион, вы для меня — пример для подражания, и я постараюсь не запятнать место ректора Зимней академии магии.
— Тогда реализуй тот проект, над которым я работал последние годы. Дай возможность учиться не только тем, кто может оплатить или обладает сильной магией. Я хочу дать надежду тем, кто был её лишён. Надежду на достойную жизнь, на возможность реализовать
