и его голос, усиленный техникой «Дальнего Шёпота», разнёсся над всей Цитаделью. — Джин Ри жив! Кетцаль мёртв! Мы победили!
Оглушительный рёв множества голосов взорвал утреннюю тишину. Люди кричали, плакали, обнимались, не веря, что кошмар наконец закончился. Многие падали на колени, воздавая почести бессознательному юноше, победившему самого могущественного тирана в истории континента.
— Дорогу! — скомандовал Рован Крейн, расчищая путь сквозь толпу. — Дайте дорогу спасителю континента!
Рейвен пронёс сына через весь город к зиккурату, где уже собрались лидеры сект, уцелевшие в битве. Там же размещались лучшие целители Альянса, спешно создавшие полевой госпиталь для раненых. Последних было слишком много и, увы, помочь всем не представлялось возможным.
Глава секты «Небесного Занавеса», суровый старик с длинной белой бородой, лично подошёл, чтобы встретить их.
— Мы позаботимся о нём, — сказал он, указывая на подготовленное ложе, окружённое лечебными формациями. — Наши лучшие мастера восстановления уже здесь. Если кто-то и может помочь ему, то это они.
Рейвен осторожно уложил сына на ложе, и тут же несколько целителей окружили его, активируя диагностические техники.
— Полное истощение Ци, — произнесла главная целительница, седая женщина с острым взглядом. — Практически все меридианы повреждены крайним перенапряжением. Внутренние органы на грани отказа, — она подняла взгляд на Рейвена. — Как он вообще ещё жив?
— Потому что он — Джин Ри, — просто ответил Рейвен. — Для него невозможного не существует.
Целительница кивнула, а затем скомандовала своим помощникам:
— Начинаем процедуру «Возрождения Меридианов». Печати Восстановления по основным узлам. Сразу активируйте «Колыбель Ци» — нам нужно стабилизировать его энергетические каналы, прежде чем начинать насыщение Ци.
Пока целители занимались Джином, Рейвен обернулся, встречаясь взглядом с лидерами Альянса, собравшимися в просторном зале зиккурата. Многие из них были ранены, их одежды пропитались кровью и потом сражения. Но в их глазах светилось то, чего не было очень давно — надежда.
Эйден — с перевязанным плечом и бледным от потери крови лицом, но с гордо поднятой головой. Рю — на костылях, его правая нога была сломана в двух местах, но глаза сияли удовлетворением от победы. Мелисса — с рассечённой бровью и кровоподтёком на щеке, но с улыбкой, которая освещала всё её лицо.
Рован, Горм и Лиан, каждый отмеченный шрамами сегодняшней битвы, но с выражением глубокого уважения во взглядах.
Все они, как один, опустились на колено перед ложем, где лежал бессознательный Джин.
— Мы клянёмся, — начал Рован, его голос звучал торжественно, — что память о подвиге Джина Ри будет жить в веках. Клянёмся, что новый мир, который он нам подарил, будет процветать.
— Пусть Небо благословит его и дарует скорейшее выздоровление, — продолжил Горм, его обычно громогласный голос был необычно мягок. — Пусть его Ци восстановится сильнее, чем когда-либо.
— И пусть каждый житель континента знает имя того, кто принёс нам свободу, — закончил Лиан, склонив голову ещё ниже. — Джин Ри.
Рейвен наблюдал эту сцену с тяжёлым сердцем. Одна его часть ликовала от гордости за сына, другая же сжималась от беспокойства за его будущее. Слишком велика была жертва, слишком близко подошёл Джин к порогу, за которым нет возврата.
Но глядя на лица этих людей, готовых отдать всё за его сына, Рейвен начал верить, что всё будет хорошо. Что новая эра, рождённая сегодня в крови и в огне, будет эрой мира и процветания.
* * *
Темнота, окружавшая меня, была глубокой и всеобъемлющей, но в ней не было страха. Я словно плавал в океане спокойствия, не чувствуя ни боли, ни усталости, ни даже собственного тела.
Время потеряло смысл. Я не знал, сколько проплыл в этой темноте — мгновения или века. Иногда сквозь неё пробивались далёкие голоса, словно доносящиеся из другого мира. Иногда я ощущал прикосновения к телу, которого не чувствовал. Но всё это было неважно, незначительно по сравнению с глубоким покоем, окутывавшим моё сознание.
А затем сквозь темноту пробился свет. Сначала слабый, едва заметный, как предрассветные сумерки. Затем всё ярче, всё настойчивее, пока не превратился в ослепительное сияние, поглотившее всю тьму.
Я открыл глаза и увидел деревянный потолок, освещённый мягким светом. Воздух был наполнен запахами благовоний, лекарственных трав и чего-то праздничного — жареного мяса, свежего хлеба и сладостей.
— Он очнулся! — раздался радостный возглас, и я, повернув голову, увидел Чешуйку, сидящую на краю моей постели. Её кристаллические глаза сияли от счастья. — Папа вернулся к нам!
Сразу же рядом с кроватью появились люди. Мой отец, с изнурённым, но счастливым лицом, сжал мою руку своими ладонями.
— Сын, — только и смог произнести он, но в этом единственном слове было больше чувств, чем в длинной речи.
— Сколько я был без сознания? — спросил я, удивившись тому, каким слабым и хриплым был мой голос. Я даже забыл, когда в последний раз чувствовал себя так плохо.
— Почти месяц, — ответил отец, помогая мне сесть и поднося к губам чашу с прохладной водой. — Твои меридианы были полностью истощены. Целители говорили, что никогда не видели такого случая, чтобы практик выжил после подобного перенапряжения.
Я осмотрел комнату. Это было просторное помещение, с раздвижными бумажными перегородками, украшенными изображениями цветущих веток. Сквозь приоткрытую дверь виднелся внутренний дворик с журчащим фонтаном и ухоженным садом.
— Мы в поместье секты «Небесного Занавеса», — пояснил отец, заметив мой взгляд. — Лучшие целители континента работали над твоим восстановлением. А теперь, когда ты очнулся… — он улыбнулся, — тебя ждут.
— Кто ждёт? — удивился я, пытаясь встать, но обнаружив, что ноги совершенно не слушаются.
— Все, — просто ответил отец. — Но не спеши. Твоё тело ещё не восстановилось полностью. Дай себе время.
Он помог мне облачиться в простую, но элегантную одежду из светлого шёлка, расшитую серебряной нитью. Затем, поддерживая меня под руку, вывел во двор.
То, что я увидел, заставило меня замереть от изумления. Весь сад был заполнен людьми. Я узнавал лица — Мелисса и Рю, Эйден и Рован, Горм и Лиан, Фа Сун и Таррик, и десятки других практиков, с которыми сражался бок о бок против Ацтлана.
Когда я появился, все они поднялись, как один, и низко поклонились, выражая почтение, которого я никогда прежде не видел.
— Что… что всё это значит? — спросил я у отца.
— Это значит, что они признают тебя, — тихо ответил он. — Признают твою силу,
