твой подвиг, твою роль в освобождении континента.
Никогда не любил излишнего внимания, да и обычно не было времени смущаться. Сделав глубокий вдох, я выпрямился, опираясь на отца, и обратился к собравшимся:
— Поднимитесь, пожалуйста. Я всего лишь выполнил то, что должен был. Как и каждый из вас.
Мелисса первой подошла ко мне, её лицо сияло от радости.
— Мы давно ждали этого дня, — сказала она. — Целители говорили, что ты проспишь ещё минимум неделю, но мы всё равно готовились. Никто не хотел пропустить твоего возвращения.
— Готовились? — удивился я. — К чему?
— К празднику, конечно! — воскликнул Рю, прихрамывая, подходя ближе. Его нога всё ещё была в лечебной повязке. — Мы ждали, когда герой очнётся, чтобы отметить победу как следует!
Теперь я заметил, что весь сад был украшен фонариками и цветами. В центре стояли длинные столы, уставленные яствами и напитками. Музыканты, расположившиеся в углу, начали играть весёлую мелодию.
— Мы все сражались. Все рисковали жизнями, — покачал я головой.
— И многие отдали их, — серьёзно ответил Рован Крейн, приближаясь. — Мой отец погиб, разрушая барьеры Ацтлана. Тысячи других пали в этой войне. И именно поэтому мы должны праздновать победу — чтобы их жертва не была напрасной.
Я посмотрел в его глаза и увидел в них не только скорбь, но и надежду. Надежду на лучшее будущее, за которое его отец отдал жизнь.
— Ты прав, — кивнул я. — Мы должны помнить павших. И строить мир, достойный их жертвы.
Меня усадили в центре главного стола, на почётное место. Рядом сели отец и Чешуйка, свернувшаяся на моём плече в свою компактную форму. Вскоре праздник был в полном разгаре.
Я слушал рассказы о том, что произошло за месяц моего беспамятства. О том, как Альянс установил новый порядок на освобождённых территориях. Как секты и кланы поклялись поддерживать мир между собой. Как люди возвращались в свои дома, начиная заново строить жизнь без страха.
Рован рассказал, как они нашли в подземельях зиккурата архивы секты Ацтлан, содержащие информацию обо всех похищенных родословных и техниках. Теперь эти знания могли быть возвращены их законным владельцам.
Горм с энтузиазмом поведал о планах восстановления городов, разрушенных во время правления Кетцаля. Лиан упомянул о воссоединении семей, разделённых годами тирании.
А Мелисса, сидевшая напротив, лишь смотрела на меня с таким выражением в глазах, будто я был центром вселенной. В эту ночь она была особенно прекрасна — в светлом шёлковом платье, с распущенными волосами, украшенными цветами горного жасмина.
Ночь продолжалась с песнями, танцами и обильными возлияниями — люди наслаждались долгожданными днями спокойствия. Я ел и пил мало — моё тело всё ещё было слишком слабым. Но душой я впитывал всё происходящее, наслаждаясь редким моментом покоя и радости после долгих месяцев борьбы.
Когда большинство гостей разошлось, а некоторые просто уснули прямо на траве сада, я остался наедине с отцом у края пруда, наблюдая за отражением луны в тёмной воде.
— Я горжусь тобой, сын, — тихо произнёс он. — Не только тем, что ты победил Кетцаля. Но и тем, каким человеком ты стал. Твоя мать тоже гордилась бы.
Я кивнул. Мысль о матери, которую я никогда не знал, всегда вызывала во мне глубокие чувства.
— Теперь, когда всё закончилось, — продолжил отец, — какие у тебя планы? Что ты хочешь делать дальше?
Я задумался. Действительно, что дальше? Вся моя жизнь до этого момента была борьбой — за выживание, за силу, за победу над врагами. Но теперь, когда главная битва выиграна, что остаётся?
— Я хочу вернуться на Северный континент, — наконец ответил я. — Там осталось несколько незавершённых дел.
Отец понимающе кивнул.
— Деревня Речной Излом. Наш старый дом. Ты скучаешь по нему?
— Да, — признался я. — И ещё есть люди, которых я хотел бы навестить. Старик Вэй, который учил меня, когда я только начинал путь практика. Несколько друзей, которые помогали мне, когда я был намного слабее. Я обещал вернуться.
— Это хорошая идея — обещания надо исполнять, — согласился отец. — Я присоединюсь к тебе, но чуть позже. Есть одно место, которое я хочу посетить ещё раз, прежде чем уйти с этого континента.
— Крипта клана Ри? — догадался я.
Отец кивнул.
— Я должен попрощаться с твоей матерью. Рассказать ей всё, что произошло. О том, каким удивительным человеком вырос её сын.
Я положил руку ему на плечо, и мы оба замолчали, наслаждаясь тишиной и спокойствием ночи, столь редкими в нашей жизни, полной сражений и опасностей.
* * *
Рейвен Мо стоял в полумраке крипты клана Ри, возложив руку на белый мраморный саркофаг. Его пальцы нежно скользили по высеченному лику молодой женщины, словно пытаясь через холодный камень передать тепло своей любви.
— Джина, — прошептал он, и его голос эхом отразился от древних стен. — Я вернулся, как и обещал. Вернулся, чтобы рассказать тебе о нашем сыне.
Вокруг него возвышались статуи и саркофаги предков клана Ри, безмолвные свидетели его исповеди. Кристаллы, встроенные в стены, излучали мягкий голубоватый свет, создавая атмосферу покоя и умиротворения.
— Ты родила замечательного сына, — продолжил Рейвен, не скрывая слёз, свободно текущих по его щекам. — Сильного, отважного, непреклонного. Он победил самого могущественного тирана нашего времени, освободил целый континент, совершил то, о чём будут слагать легенды в течение тысячелетий. Его история вдохновит многих вступить на путь Возвышения и стать лучше, чем они есть.
Рейвен опустился на колени перед саркофагом, прислонившись лбом к холодному мрамору.
— Но знаешь, что самое удивительное? Он остался человеком. Несмотря на всю свою силу, всё могущество, он не забыл о том, что действительно важно — о сострадании, верности, чести. Он мог бы стать новым владыкой, мог бы требовать почестей и поклонения. Но вместо этого он просто хочет вернуться домой.
Глаза Рейвена, ещё недавно тусклые от десятилетий пыток и заточения, теперь сияли гордостью и любовью.
— Я так горжусь тем, что я его отец, — произнёс он, и его голос, полный эмоций, разнёсся по священному пространству крипты. — Горжусь тем, что мы с тобой создали такое чудо. И я знаю, что где бы ты ни была сейчас, ты тоже гордишься им.
Глава 19
В мире, где пути культивации определяли судьбы людей, каждый следовал своей дороге,
