При Павле внешней политикой часто руководили его любимцы-адъютанты. Вице-канцлер или старший член коллегии, имел в своем ведении лишь части административную, финансовую и текущую корреспонденцию. Понятно, что такая дельная и способная государыня, как Екатерина, не терялась среди подобной организации и могла, несмотря на многие неудобства и полный во всем беспорядок, в конечном результате придавать равномерный ход делам государства. Император Павел также, при всей своей ужасной непоследовательности и постоянных неожиданных переменах, в некоторые моменты проявлял самую решительную и жестокую волю, которой должны были моментально повиноваться все колеса правительственной машины. Но монарх со слабым и неустойчивым характером, каких встречается немало в подобного рода условиях и при таком способе управления делами, может создать только самые серьезные затруднения и постоянно рискует наделать массу ошибок. Не будучи в состоянии схватить общее положение дел и всесторонне рассмотреть какой-нибудь вопрос, он должен будет действовать слепо, наудачу, теряясь в хаосе взглядов и мнений отдельных лиц, часто заинтересованных в том, чтобы скрыть от него правду. Он никогда не может идти вперед, к определенной цели.
Итак, Россия должна быть благодарна императору Александру и тем, чьи советы он принимал, за желание ввести больше порядка и системы в правительственный механизм государства.
Реформа имела целью учредить, по примеру большей части европейских государств, отдельные министерства, точно определять область работы каждого из министров, сосредоточить в каждом министерстве все подлежащие ему дела, сконцентрировать, таким образом, их деятельность и этим увеличить ответственность главных государственных чиновников.
Кроме того, помимо разных других последствий, которых ждали от этой реформы, надеялись, что она послужит также и действительным средством против злоупотреблений, взяточничества и бесчисленных хищений, составлявших страшную язву России, и против которых все принимавшиеся до сих пор меры были бессильны.
Итак, император Александр учредил впервые в России министерства — внутренних дел, финансов и юстиции, — до этого времени объединенные в лице генерал-прокурора сената, министерство народного просвещения — ведомство, которому в России не уделяли никакого внимания, вследствие чего оно было в полном забросе, министерства коммерции, иностранных дел, морское и военное. По отношению к этому последнему Александр, проникнутый принципами своего отца, не хотел отклоняться от его системы и оставил при себе адъютанта для ведения дел военного министерства. Все, что касалось армии, вплоть до какого-нибудь малейшего производства, должно было исходить непосредственно от императора, от его личной воли, и армии это должно было быть известно. Армия была кумиром; никто не должен был ее касаться, никто не должен был вмешиваться в ее дела; разве только по инициативе и при прямом участии самого императора.
Должность этого адъютанта впоследствии, из подражания Наполеону, преобразована в должность генерал-майора, что служит доказательством, что Россия считала себя всегда на военном положении и желала во всякую минуту быть готовой к войне.
Наконец, появился манифест, возвещавший о преобразованиях в государственном управлении. Помимо извещения об учреждении министерств, в нем объявлялось, что отныне подпись императора на всех указах будет контрассигнована подлежащим министром. Это была еще одна новая попытка ввести в России ответственность власти.
Для совместного обсуждения министрами важнейших государственных дел, имеющих отношение к различным министерствам, был учрежден комитет министров.
Созданный этою реформою правительственный механизм как бы увенчивал собою государственное устройство, став поверх механизма, ранее существовавшего и оставленного в прежнем виде, хотя, конечно, и подчиненного теперь всем последствиям, вытекавшим из введения новых учреждений. Сенат сохранял свои прежние права и обязанности, к ним были даже прибавлены еще новые, весьма важные. Но права его, относившиеся, собственно, к области административной, должны были постепенно суживаться и перейти в простую формальность. Настоящая административная власть правительства, не имевшая до того времени конкретного и легального выражения, за исключением особы самого самодержца, сосредоточивалась теперь в деятельности новых министерств. Совет оставался без перемен; в нем заседали разные важные лица, из которых большая часть не попала в члены новых государственных учреждений. Император продолжал еще, время от времени, отсылать некоторые неприятные или запутанные дела на обсуждение этого, так называемого, «совета», чтобы давать ему некоторое время какую-нибудь работу и не прекратить слишком быстро его существование. Но вскоре совет утратил окончательно всякое значение и оставался в таком положении до тех пор, пока Александр не нашел целесообразным пересоздать его по совершенно иному и гораздо более широкому плану.
Преобразования эти, могущие показаться политической азбукой в других странах, для России были нововведением громаднейшей важности. Манифест об учреждении министерств вызвал много шума во всей стране, а в особенности в гостиных Петербурга и Москвы. Всякий судил о новом учреждении по-своему. Большинство рассматривало эту реформу не с точки зрения ее действительных достоинств и пользы, которую она могла принести государству, а по тому, как она должна была отозваться на личной карьере каждого. Получившие места в новых учреждениях одобряли реформу; те же, которые остались за штатом, порицали ее, как слепое увлечение молодости, направленное на изменение древних и уважаемых учреждений, под действием которых возвеличилась Россия. Важные сановники, с которыми не советовались и которые не ожидали таких значительных преобразований, чувствовали себя застигнутыми врасплох. Их теперь заслонили те, кто при Павле и в начале царствования Александра держался в стороне. Обойденные старики старались излить свою желчь, с сожалением подсмеиваясь над молодыми людьми, намеревавшимися преобразовать государство, и над глупостью некоторых старцев, согласившихся играть роль орудия рабского и неискусного подражания Европе. Снисходительность и доброта императора давала простор этим критическим нападкам, поскольку такая критика вообще допускается в России. Впрочем, эти нападки находили кроме того некоторую поддержку в императрице-матери, которая в душе была недовольна тем, что ее сын не обнаруживал особой склонности прибегать к ее советам и что она не могла влиять на его решения. Она усматривала во всех этих новшествах пугавший ее зародыш либерализма, и ее салон сделался средоточием противников реформ, которые шли туда изливать свое недовольство.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
