Очертания Лазурного Тигра мерцали над его головой, словно подмигивающие звезды. Оба были серьезно ранены.
Эрасциус поднял голову, и сияние его Бога-Демона исказило лицо Зимнего мага. Когда его взгляд упал на них, Цзэнь отметил, что еще никогда не видел, чтобы королевский маг потерял контроль. Отчаялся.
Эрасциус указал на них пальцем и выдохнул:
– Сначала Дракон. Займись сначала Драконом…
Вторая вспышка ци оборвала его слова. В небе будто бы разошелся шов, и пламя самих Десяти кругов ада излилось на землю. Эрасциус поднял голову и закричал, когда его поглотило пламя, настолько мощное, что даже Бог-Демон не смог защитить королевского мага.
Цзэнь и Лань, спрятавшись среди сосен, стояли на коленях в снегу. С сердцами, бьющимися в одном ритме, они крепко держались друг за друга. Но Лань не отвела взгляда от элантийского мага. Цзэнь тоже пристально смотрел на человека, чье тело покрывалось шрамами, чей режим был ответственен за жестокое обращение со всеми народами этих земель.
Откуда-то из-за спины Эрасциуса показалось золотистое сияние. Оно вытянулось в кроваво-красный хлыст, излучающий огонь. Хлыст этот рассек воздух и обвился вокруг шеи мага.
Глаза Эрасциуса расширились, рот приоткрылся в выражении искреннего неверия в то, что его можно было так просто победить. Удивление Зимнего мага длилось долю секунды, прежде чем его пронзил порыв потусторонней ци.
В мгновение ока его не стало: на месте Эрасциуса была всего лишь пустая оболочка из металлической брони и нескольких тлеющих угольков, парящих в воздухе.
Фигура Тигра дрогнула, его ци замерцала, поскольку демоническую сделку нарушила смерть того, к кому он был привязан. Форма Бога-Демона рассыпалась на тысячи тысяч кристаллов, которые повисли в ночи как звезды.
Затем эти кристаллы медленно слились в единую голубую жемчужину.
Сверху из печати Врат спустилась фигура. Красное ханфу колыхалось, как если бы тело того, кто его носил, было окутано пламенем. Ядро Лазурного Тигра вибрировало вокруг него, как вода.
ХунИ и сам стал подобен жидкости, когда прикоснулся к ци Бога-Демона.
Цзэнь закричал, но было уже слишком поздно. Стоило принцу начать привязывать к себе Бога-Демона, как по горам пронесся вихрь ци. Ядро Тигра взорвалась, щупальцами обвилось вокруг ХунИ, вонзаясь в его кожу, плоть, кости.
Наследник императора глубоко вдохнул и поднял руки. Когда Алый Феникс и Лазурный Тигр встали на дыбы, сами небеса, от горизонта до горизонта, казалось, озарились красным и голубым.
Принц рассмеялся, повернувшись к Цзэню и Лань.
– Кланяйтесь, – прогремел ХунИ, и позади него пронесся порыв неземного ветра. – Перед вами самый могущественный император, который когда-либо только ступал на эти земли. Теперь Последнее царство принадлежит мне. И я собираюсь править им, используя силу четырех Богов-Демонов.
«Прикрой нас», – Цзэнь отдал приказ Черной Черепахе. Он почувствовал, как из его тела выплеснулась энергия Бога-Демона, когда тот повернулся к двум древним существам по ту сторону горного хребта. Сила воли Черепахи начала обвиваться вокруг разума Цзэня в попытке завладеть тем, что от него осталось.
Стиснув зубы, Цзэнь повернулся к Лань и выдавил:
– Дракон. Другого выхода нет. Сун Лянь…
Когда она взглянула на него, все слова тут же вылетели из его головы. Эмоции Лань всегда отражались на ее лице, так что застывшее на нем выражение раскрыло Цзэню все, что ему нужно было знать.
Лань обняла его. Она так крепко прижалась к нему, что Цзэнь почувствовал дрожь ее тела. Когда Лань была в его объятиях, хаос в голове утихал, а тени, которые всегда были так близко, казалось, уступали место свету.
Цзэнь мягко опустил руки ей на поясницу. Повернул лицо, чтобы вдохнуть ее запах. Волосы Лань щекотали щеки Цзэня, когда у ее виска он пробормотал:
– Скажи «да», Лань. Всего одно слово. Ведь обычно ты говоришь куда больше.
Она зарылась мокрым от слез лицом ему в шею. Он почувствовал, движение ее губ.
– Да.
Позади них ветер шевелил лежащий на горных вершинах снег. Яркий луч лунного света прорезал облака, и в его свечении появилась змеевидная форма. Существо повернуло к Цзэню голову.
В школе мастер Геомантии Фэн прочитал по костям обстоятельства рождения Цзэня: как плыли звезды и дули красные пески, а слова, вырезанные на костях дикой лошади, предрекли его судьбу.
И мир шептался о трагической истории его народа и о том, что последнему наследнику Мансорианского клана было суждено пойти по тому же пути.
И вот спустя почти сотню циклов после трагедии, произошедшей с его прадедом, он сам готовился принять тот конец, которого всю жизнь старался избежать.
И все же его жизнь сложилась по-другому. Если бы Цзэнь мог закрыть глаза и выбрать конкретный момент, когда стал отклоняться от избранного пути… это был бы момент, когда в многолюдном чайном домике Хаак Гуна он заметил девушку в белоснежном пао, чей голос был подобен перезвону серебряных колокольчиков. Она притягивала его взгляд, как будто центробежная сила, более могущественная, чем он мог себе представить, манила их друг к другу. И вот, когда Лань подняла взгляд и посмотрела ему в глаза, что-то встало на место. Инь перешла в ян, их нити соединились, чтобы переплестись в одну историю.
Жизнь, смерть. Создание, разрушение. Сила, слабость.
А в центре всего этого: баланс.
Сегодня ночью они собирались вернуть его этой земле и ее народу.
Ксан Тэмурэцзэнь поднял лицо навстречу свету Бога-Демона и сказал:
– Серебряный Дракон Востока, я хочу предложить тебе сделку.
28
Захватив генерала, вы выиграете войну.
Генерал Нуру Ала Шужан из клана Джошеновой Стали, «Классика войны»
Воспользовавшись хаосом, который царил на площади, она, подобно ночным призракам, спустилась на Небесный дворец.
Ешин Норо Дилая всегда предпочитала язык меча языку теней. Она с удовольствием бы оказалась на площади, окунулась в жар битвы, ощутила бы трепет от владения своим дао, как частью ее собственного тела. Ее мать называла это смертельным танцем.
Она крепче сжала рукоять Соколиного когтя, поглаживая кольцо для большого пальца и думая о женщине, которая владела этим мечом до нее.
Присмотри за мной, Энян.
Дворец выходил окнами на юг, со всеми его шумными фонтанами и величественной аллеей, которая тянулась вглубь города, приглашая людей собираться, как овцы, чтобы чествовать притаившихся в его стенах кровожадных монархов. Поэтому Дилая и остальные зашли с севера. Здесь было темнее и тише, а риск наткнуться на одного из тех демонических практиков, выпущенных на свободу Ксан Тэмурэцзэнем, являлся минимальным.
Дилая старалась не зацикливаться на том факте, что они сражались на одной стороне – в конце концов,
