след. Колонны, между которыми развевались сине-белые знамена, а также стены и мебель были инкрустированы серебром. Хинские знаки заменили странные, острые и тянущиеся горизонтально буквы.
– Здесь тихо, – отметил мастер Нур, крепче сжав хлысты. – Вы что-то чувствуете? Демоническая ци настолько сильна, что я с трудом могу сконцентрироваться на чем-то еще.
Стоящая рядом с ним Эланжуя сохраняла молчание. Повязка на глазах зашуршала, когда девушка повернула голову, скорее всего, как и все остальные, пытаясь пробраться через энергетические потоки.
– Тронный зал там, – указал Чо Тай.
– В здании все еще есть элантийцы, – сообщил Безымянный мастер. – Я их чувствую.
Несколько учеников подняли свое оружие повыше.
– Если ничего не найдем, разделимся, – сказала Дилая. – Окрасим этот дворец их кровью.
Позади них затрепетало одно из элантийских знамен.
Эланжуя резко обернулась и взмахнула веером. Одна из стальных пластинок выскочила, пронзив ткань.
Раздался слабый звон, как если бы снаряд ударился об металл.
– Маг. Маг, – воскликнул Чо Тай, и в их сторону тут же полетела стрела.
Дилая, сжимающая Соколиный коготь, подпрыгнула. Один взмах могучего клинка, и стрела со звоном упала на пол. Когда Дилая повернулась в ту сторону, откуда был выстрел, одно из знамен сдвинулось, и из-за него вышел королевский маг.
Она узнала элантийку, и лед будто бы потек по венам. Дилая видела ее во время завоевания Края Небес, по правую руку от беловолосого мага, что убил Улару. Они называли ее Лизабет.
Элантийка мрачно скривила губы, взмахнув двумя пальцами.
Со всех сторон стали появляться королевские маги.
Дилая крепче сжала рукоять меча. Этой ночью она отомстит за смерть своей матери.
– В строй! – взревела Лизабет, и ее подчиненные с оружием наготове встали спина к спине, создавая при этом круг.
Маги подняли руки, сверкнув браслетами на запястьях.
– Сдавайтесь, – произнесла Дилая на элантийском. Пусть в школе она не учила его так же старательно, как Цзэнь, но все же могла выразить свою мысль. Кончиком дао она указала сначала на Лизабет, а потом в сторону площади. – Все мертвы. Вам не победить. Сдавайтесь.
Дилая никогда не смогла бы ни простить, ни забыть презрительную усмешку Лизабет.
– Никогда, – последовал ответ, и наступил настоящий ад.
Дилая прежде не вступала в ближний бой с элантийскими магами, потому что на Краю Небес сражались мастера. Теперь же она поняла, как этим завоевателям удалось всего за несколько недель захватить Последнее царство.
Танский воин, стоявший рядом с ней, с булькающими звуками начал заваливаться. Когда Дилая взглянула на него, то осознала, что в груди бедняги разрасталось металлическое пятно. Его рот широко раскрылся, а жидкое серебро заполнило сначала горло, а затем глаза и уши. С глухим стуком он упал рядом с ней, на пол из вишневого дерева.
– Защищайтесь! – взревела Дилая, одновременно пятясь и рисуя печать. – ЗАЩИ…
Но в этом не было смысла. Еще один практик из Шаклахиры упал прямо перед ней. Дилая искала причину происходящего, пока не увидела Лизабет, стоящую в нескольких шагах от нее. В руках элантийки истекало кровью вырванное сердце. В холодном воздухе от него поднимался пар.
Разворачивающаяся вокруг Дилаи битва померкла. Еще больше хинской крови… крови клана было пролито под ее командованием. Так много практиков погибло, сопротивляясь элантийскому завоеванию. Сколько еще драгоценных жизней она была готова поставить на кон?
После того… если они заберут свои земли, останется ли хоть кто-то, чтобы восстановить их?
Именно тогда Дилая заметила, как Лизабет повернулась и посмотрела на нее серыми, ничего не выражающими глазами. Заметила, как маг начала сгибать руку, почувствовала палящие металлические энергии в воздухе, ознаменовавшие начало заклинания.
Я следующая.
Она почти ничего не знала об элантийской магии, о том, как именно они повелевали металлом в столь точной и научной манере. Дилае не были известны печати, способные защитить ее против заклинания, вырывающего все еще бьющиеся человеческие сердца.
Она швырнула фу, которая начала дымиться по краям. Лизабет же вскинула руку, и вокруг печати сомкнулась металлическая сетка, погасившая ее прежде, чем она успела взорваться. В то же время другой рукой Лизабет формировала металлическое заклинание. В груди Дилаи появилось тянущее чувство, словно заклинание закрепилось на том железе, что содержалось в ее крови.
Защити меня, Энян.
Лизабет подняла кулак… и в этот момент сама ночь, казалось, ворвалась через двери и поглотила ее. Маг вскрикнула, когда бесформенная тень повалила ее на пол, придавив огромными когтями.
Дилая только разинула рот, когда из воздуха материализовалась остальная часть существа: оранжевое, похожее на огонь, мерцание, сливающееся в морду, уши, когти и девять хвостов.
– Девятихвостая лиса, – прошептала она, а про себя подумала: «Демон».
Из водоворота теней демона вышла женщина с глазами, блестящими как обсидиан. Казалось, она не шла, а скользила. Ее длинные волосы черными завитками виднелись из-под расшитого бисером шлема; красное пламя, вышитое на черном пао, выглядело слишком знакомо.
Мансорианка. Женщина была одета в наряд Мансорианского клана.
Девятихвостая лиса с рычанием, что эхом прогремело по коридору, обнажила клыки. Лизабет с ужасом на лице была придавлена к полу. Она открыла рот, чтобы закричать.
Мансорианка моргнула, и лиса набросилась на Лизабет вихрем белых клыков и оранжевого дыма. Когда демон поднял голову и отступил, на полу осталась лишь высохшая оболочка.
Дилая слышала крики за своей спиной, но ее разум зациклился на одной-единственной мысли: «Это мансорианский демонический практик. Сила настоящего мансорианского демонического практика».
Когда женщина перевела на Дилаю взгляд пустых обсидиановых глаз, той с трудом удалось не вздрогнуть. Конечно, она сражалась с демонами и раньше – многие из них прятались в отдаленных уголках Последнего царства, где собирались выгребные ямы инь – но даже обученная ненавидеть их и бояться, Дилая еще никогда не сталкивалась с настоящим мансорианским демоническим практиком, заклятым врагом ее клана.
Дилая выхватила меч и собрала ци, готовясь плести печати.
Однако женщина лишь прошла мимо, как будто Дилаи не было вовсе.
Словно почувствовав более могущественного врага, королевские маги повернулись к мансорианке и ее демону. Один даже вскинул руку и метнул кинжал в ее сторону.
Лезвие задело плоть, но даже с рукоятью, торчащей из груди, мансорианка продолжала медленно и уверенно продвигаться вперед. С каждым шагом кинжал в ее груди все больше растворялся. Металл горел, как пергамент, пепел от него разлетался, пока на месте раны не осталось ничего, даже шрама.
Женщина еще раз медленно моргнула, и ее девятихвостый демон набросился на королевского мага, метнувшего нож. Его крик резко оборвался.
Позади нее из ночи появлялись все новые фигуры: золотой ястреб с острыми, как бритва, перьями, серый волк
