с копытами, лошадь с собачьими клыками. Они, демонические практики с неподвижными, как у мертвецов, лицами, ворвались с порывами демонических энергий и набросились на королевских магов.
Никто из них не тронул отряд Дилаи.
Сомнения переросли в уверенность, которая сменилась странным чувством растерянности. То, что она и ее отряд так легко прошли через город, не было простым совпадением.
Демоническим практикам было приказано не трогать их.
Она перевела взгляд в сторону гор.
– Ксан Тэмурэцзэнь, – пробормотала Дилая, крепче сжимая рукоять Соколиного когтя. Чертов придурок. Если он решил, что так будет правильно, что это поможет ему получить прощение, то он ошибался.
Она никогда его не простит.
Но… возможно, Дилая могла бы его понять. Совсем чуть-чуть.
Она обернулась к своему отряду и проревела:
– Ну, и чего вы ждете? Прочешите дворец и разыщите оставшихся стражников! Вытащите верховного губернатора и придворных чиновников из укрытия. Они либо сдадутся, либо сгорят.
С боевым кличем ее отряд, с Чо Таем во главе, двинулся вперед. Дворец напоминал лабиринт, но с тем, кто знал расположение комнат, они быстро управились. Верховный губернатор и чиновники, а также еще несколько королевских магов забаррикадировались в большом тронном зале. Демоны пронеслись по помещению, избавляясь от магов.
Дилая же вышла вперед. Когда-то здесь стоял великий трон хинских императоров, его золото смешивалось с красным, представляя собой сочетание императорских цветов Последнего царства. Элантийцы выкрасили его в серебристый и вплели в узоры синий, но от этого смысл не поменялся: инкрустированная драгоценными камнями вещица, пропитанная зловонием власти.
Дилая много раз пыталась представить себе человека, который управлял их королевством под непосредственным командованием элантийского короля, что оставался в далекой стране, за морем Небесного Сияния.
Однако мужчина, взирающий на нее с трона, которого защищали несколько не обладающих магией чиновников, был совсем не похож на бога, которого она когда-то придумала. Бледный, морщинистый, среднего роста и телосложения, он потел, как свинья.
Соколиный коготь дрожал в ее руках, пока она смотрела на верховного губернатора. Перед ней предстал человек, который питался страданиями обычных людей, который истощал ресурсы ее земли и который уничтожал хинов, как будто они были паразитами. Перед ней предстал человек, чьи маги и солдаты вторглись в ее дом, перебили ее мастеров… и убили Энян.
Горе и ярость захлестнули Дилаю. Она вознесла меч.
Но замерла.
Этот мужчина был виноват не больше, чем императоры, в течение многих лет сидящие на этом же троне. Он был ничем не хуже королевских магов, которые проливали кровь не моргнув и глазом. Он и подобные ему развязывали войны так же, как если бы играли в игру, а простые люди в это время страдали.
Но больше такого не будет.
Пришло время власти перейти обратно к народу.
Земли Десяти Тысяч Цветов. Дилая почти слышала голос матери, видела ее столь редкую строгую улыбку, которая так много для нее значила.
Ей вспомнились предсмертные слова Ешин Норо Улары, произнесенные под моросящим дождем:
– Однажды ты возглавишь клан, целый народ…
Дилая опустила дао. Шагнула вперед. И приставила кончик лезвия к шее верховного губернатора.
Захватив генерала, вы выиграете войну.
– Меня зовут Ешин Норо Дилая, – вздернув подбородок, произнесла она на элантийском. – Матриарх клана Джошеновой Стали. Я пришла, чтобы обговорить капитуляцию Элантийской империи перед народом Последнего царства.
29
И Богиня Луны вернулась в небесный дворец изо льда и снега, чтобы из другого мира любоваться своим возлюбленным.
«Богиня Луны», сборник народных сказок хинской деревни
Когда Лань пришла в себя, вокруг было холодно, в спину впивался острый камень. Мгновение она смотрела на небо, любуясь серыми клубящимися облаками и белыми частичками, что отлетали от них. Частички эти падали ей на щеки подобно уколам холодных булавок.
Шел снег.
Лань присела, поражаясь легкости своего существа, тишине окружающего мира. Рана затянулась, и, прикоснувшись к животу рукой, она почувствовала ци как отпечаток ладони ночи и пламени, соткавший печать, чтобы остановить кровотечение и исцелить скрытую под ним плоть.
Цзэнь.
Лань вскинула левое запястье. От нахлынувших воспоминаний у нее перехватило дыхание.
Парень, чье черное пао было окутано лунным светом, протянул руку, чтобы коснуться ночи.
Луч света развернулся, изгибаясь в длинную змеевидную форму со сверкающей чешуей.
Голова с рогами, глаза, подобные льду северных горных вершин, подчиняющихся его воле.
Вспышка белого света и… темнота. Как в тот день, когда мама заперла Серебряного Дракона в печати на ее запястье и тем самым положила начало множеству событий.
То был не сон – отметина, свидетельствующая о сделке с Серебряным Драконом, исчезла. Кожа на запястье Лань была чистой, словно печати никогда и не было.
Скажи «да», Лань. Всего одно слово. Ведь обычно ты говоришь куда больше.
Он пообещал Серебряному Дракону намного больше душ – душ элантийцев и демонических практиков. Лань знала, что в конце условия станут неважны, поскольку Убийца Богов отменит сделку с демоном. Поглощенные души. Накопленная сила. Развращенные боги.
Все вернется в природный круговорот энергий, как и должно было быть.
Внимание Лань привлек взрыв демонической ци. На другом конце горной вершины небо озарилось вспышками света. Даже отсюда их сияние преломлялось на белоснежных облаках: красное и синее, серебристое и черное, разделяющее мир на четыре сектора. Боги спустились, чтобы станцевать со смертными.
А ей предстояло вернуть их на небеса.
Лань видела две фигуры, озаренные светом Богов-Демонов. ХунИ, яркий, как пламя, его кроваво-красного ханфу. С беззаботностью, граничащей с восторгом, он смеялся и вращал пальцами, приказывая атаковать. А напротив него Цзэнь, словно воплощение ночи: пока он сражался, очертания Черепахи и Дракона в вихре черного и серебряного сплетались и набрасывались на него.
Еще одна вспышка демонической ци озарила небо и отдалась дрожью в земле. Красно-синее свечение в облаках становилось все ярче, а черное и серебряное, казалось, отступали.
Цзэнь, дрожа от усилий удержаться на ногах, уперся пятками в снег. Он прикладывал все усилия, чтобы защитить ее.
Лань вспомнился его голос, когда из-за разорванной сделки ее охватила боль.
Я выиграю немного времени, но ты должна использовать Убийцу Богов. У тебя будет только один шанс покончить с этим.
Лань глубоко вздохнула. Без силы Серебряного Дракона, она вдруг осознала, насколько уязвимой была перед этими богами. Дрожащими руками она нащупала окарину.
ХунИ нанес очередной удар, и пылающий кончик крыла Феникса рассек ци Черной Черепахи. Когда Бога-Демона отбросило назад, по небесам прокатился гром.
Цзэнь пошатнулся. Взмахом руки он отдал приказ Дракону, который в панцире из сверкающего льда и бурлящей воды
