Глава группы дознавателей, которых отправили на помощь кор-графскому сыну, стоял посреди дороги, пинал мелкие камешки и вдохновенно ругался.
Ругал он все. И начальство, любящее поговорить и на надавать кучу инструкций. И изобретателей мощных амулетов-маяков, из-за которых это начальство уверовало, что никуда наследник кор-графа не денется, будет светиться на карте, как костер в ночи. Но больше всего все-таки на того самого наследника, которому вздумалось поиграться в свободного мага, а какая-то нелегкая еще и вяла и занесла именно сюда. А потом еще и принесла к нему студентусов из очень подозрительной школы. И каких-то девчонок, которых непонятно кто еще и похищать надумал. Да и похитителей наверняка занесло сюда только потому, что вскоре должен был прибыть это проклятый наследник!
Нет, задержать его и не пустить дознаватели конечно могли... попробовать. Но тогда он бы наверняка вырвался, сбежал, не стал сотрудничать и не взял с собой маяк.
Правда, от маяка в любом случае пользы оказалось немного, он взял и на самом интересном месте куда-то делся. И теперь несчастные дознаватели остались посреди дороги с пустой картой, примерным направлением и непонятно каким расстоянием. Им просто не приходило в голову, что смотреть на карту следует не отрываясь, чтобы хотя бы знать, где именно яркое пятно, сияющее на карте, взяло и погасло.
— Ненавижу! — злобно закончил свою речь дознаватель, топнул ногой и поймал за уздечку успевшую убрести на обочину лошадь.
Умные подчиненные статуями сидели на своих лошадях и делали вид, что разом оглохли.
И делать было нечего. Теперь надо было ехать хотя бы в ту же сторону, что двигался и сынок кор-графа, и надеяться, что по дороге попадется то место, где неожиданно перестал работать маяк.
Ну, дознаватели и поехали. Сначала по дороге, потом по лугу, когда она свернула, потом доехали до леса и встретили мрачно бредущего в ту же сторону человека с огромным, лохматым псом на поводке. И они бы, наверное, не обратили на него внимания — мог ведь человек отправиться на охоту. Но охотники в леса обычно ходили днем. А день прошел довольно давно. Да и вечер уже практически перерос в ночь.
Так что немного подумав, глава дознавателей решил подозрительного типа окружить и расспросить.
Подозрительный тип окружаться не желал. Зато он желал ругаться, обзываться и натравить на кого-то собаку, чтобы она дурные головы пооткусывала. В то, что люди на лошадях — дознаватели, он поверил не сразу. Потом довольно долго отказывался себя назвать и угрожал всем дуэлью. А когда главе дознавателей это окончательно надоело и он велел связать и отвезти в город, тип неожиданно успокоился, представился и даже рассказал на кого охотится.
— Барон Волкован, — мрачно сказал он, злобно глядя то на дознавателей, то на лошадей. Пес смирно сидел у его ног и, кажется, скучал. — Вы мне мешаете спасать дочь!
Дознаватели переглянулись.
— Ой, точно! — вспомнила девчонка-маг. — Это тот, который пообещал наш дом развалить и сынка кор-графа на дуэль вызывал.
— Похоже, это его любимое занятие, — мрачно сказа глава дознавателей.
Барон засмущался, а потом махнул рукой и заявил, что во всем виноваты пророки. Те, которые не совсем пророки. И рассказал чудесную историю. О том, как просил помощи, как ему выстроили дорогу до тех, кто поможет найти дочь. А потом, когда они, наконец, появились, велели просто идти следом.
А куда-либо уходить из города эти проклятые маги не желали. Один только раз съездили до болота, но и там дожди вызывали, вместо того, чтобы кого-то искать. Барон от расстройства даже напился. И умудрился упустить магов, когда они куда-то помчались на ночь глядя. Хорошо хоть подкупленный пивом дедок рассказал в какую сторону.
И барон сразу понял, что это оно. Какой дурень куда-то помчится ночью? Так что барон взял пса, сунул ему ленту одной из девушек, сворованную подкупленной служанкой из гостиного дома, и пошел по следам магов. И вот дошел до этого самого места.
Дознаватели переглянулись и обрадовали барона тем, что дальше идут с ним и его псом.
Барон только вздохнул, но спорить на удивление не стал.
Подземелья компании не понравились. Они были на удивление грязные, влажные и в целом мерзкие. Но явно рукотворные. И если в самом начале в этом еще могли возникнуть сомнения, мало ли какой придурок и для чего вырыл тоннель под землей, то дальше под ногами вдруг появились гранитные плиты, местами лежащие идеально, местами столь горбато, что лучше бы их вообще не было. Вслед за плитами под ногами на стенах тоже появились то ли кирпичи, то ли тоже плиты. Они были желтые и рыжие и вместе сплетались в странный узор.
— Цепочка ДНК, — мрачно сказал Ваня, немного посмотрев.
Еж согласно фыркнул.
Ну или просто фыркнул.
Над головой была арка из серого песчаника. Из щелей между ее частями свисали корни, а на них в свою очередь паутина, черная и склизкая с виду. Впрочем, в этом месте все было склизкое. Хотя парни могли дружно поклясться, что кто-то здесь убирал. Иначе было бы гораздо гаже.
Томия, сначала шедшая впереди всех, пропустила Ленца, потом Ваню с ежом, а потом пошла рядом с Шелестом, ежась от звука капели, шорохов, скрипов, гулявшего под землей сквозняка и сдерживая в себе желание подойти поближе к парню. А может вообще в него вцепиться руками и ногами, и позволить дальше себя нести.
Томия даже понимала откуда это желание. У Шелеста была очень правильная аура. Не нервно и азартно вспыхивающая, как у Ленца. И не притушенная, какая-то даже сжавшаяся и излишне настороженная, как у Вани.
Шелест был спокоен и сосредоточен. И каким-то странным образом успокаивал Томию. А оно с ее характером и, честно говоря, неопытностью, было вовсе не лишним.
— Баланс, — прошептала девушка.
— Этот тоннель, похоже, бесконечный, — тихонько сказал Ваня.
Еж опять его поддержал.
— Ну, возможно это когда-то был потайной ход, с помощью которого воины заходили за спины осаждающим город врагам, — отозвался Ленц.
—
