— Нам туда, — осмотревшись, махнул лапой вилт в сторону уступчика и пошел к нему, скользя по мокрым камням.
Волосы и рубашка промокли от влаги, камни тоже были не только мокрыми, но и скользкими, ноги на них разъезжались и проваливались в щели. Вилт очень быстро миновал опасный участок, а я ползла уже как черепаха, придерживаясь руками за валуны. На этих двадцати метрах камни были очень крупными и при неудачном падении можно было запросто переломать ноги. Ближе к уступчику камни становились все меньше и меньше и по ним можно было уже идти без риска для жизни.
Вода переливалась через уступчик сплошным прозрачным потоком и через него было видно, что уступчик на самом деле не цельный, а состоит тоже из больших глыб, только со сглаженной верхней частью и глубина воды на нем чуть выше колена. Вилт уже скинул сапожищи и подвернул штаны, чтобы переходить поток. Посмотрев на него, я тоже начала стягивать сапоги, прикидывая, как бы не оступиться и не упасть со всего маху в воду.
— Не снимай, — рыкнул он, — ноги поджимай побольше!
Здоровенная лапища подхватила меня под коленки и положила на плечо, придерживая за ноги и я послушно согнула их, чтобы не замочить сапоги. Вилт очень ловко балансировал на переправе, помогая себе здоровенной палкой и скоро сгрузил меня на другой стороне, а сам вернулся за мешками.
— Нам надо подняться туда, — показал он на верх стены, откуда падал водопад, — Осталось немного, там отдохнем. Пошли!
Сил, чтобы спрашивать что-то или возражать попросту не было, я зачерпнула воды, чтобы умыться и попить после бега, и поплелась следом, думая про себя о правильности своих действий.
Подниматься вверх было уже на пределе возможностей. Поначалу я решила, что мы будем просто карабкаться, как альпинисты и приготовилась к самому худшему, но Вилл пошел вдоль стены вправо, рассматривая заросший кривыми деревцами склон. Стена ниже не становилась, но кое-где она была более пологой, а в одном месте я даже углядела светлую ниточку тропы, вьющуюся причудливым серпантином наверх. Судя по тому, что вилт встал около нее, это и был путь наверх.
— Иди первой, тропа тут хорошо видна, — подтолкнул он меня вперед.
— Почему… я… — казалось, что болело уже все, даже язык, не говоря о спине и ногах.
— Потому что если свалишься, то я выдержу тебя, — хрюкнул вилт и переложил мешки поудобней, а на плече, где они висели, я увидела темное пятно.
— Это тебя… стражники, да?
— Пошли наверх, пока я могу идти, — он еще раз подтолкнул меня к тропинке и я со вздохом полезла по ней, думая только о том, чтобы забраться и не свалиться.
Свалиться не свалилась, но уже к середине подъема ноги дрожали в коленях и руки были грязные и ободранные. Конечно, подниматься легче, чем спускаться, и я кое-где малодушно карабкалась на коленях, подталкиваемая сзади вилтом. Сапоги скользили по камням, руки цеплялись за корни и стволики и мне казалось, что конца этому подъему не будет никогда. Обернувшись, я ужаснулась расстоянию, на которое забралась и до самого верха буквально вжималась носом в тропинку, чтобы поджилки не тряслись от страха высоты.
Перевалившись через край, я сперва не поверила, что подъем закончился, но легкий пинок сзади подтолкнул меня вперед и я легла животом на короткую жесткую траву, закрыв от усталости глаза.
— Поднимайся, нам осталось пройти совсем немного, — Вилл стоял рядом, дожидаясь, пока я поднимусь и я видела только его сапоги, покрытые пылью.
— Почему нельзя отдохнуть тут?
— Нельзя, тут мы как на ладони, — лязгнул он зубами, — а тебя и мешки я нести не могу, устал. Поднимайся, уже недолго осталось.
— Господи, — я с трудом встала на четвереньки, опустив голову, — хоть бы немного отдохнуть!
Плоская равнина, заросшая травой и купами кустарника с узкими жесткими листьями, тянулась вдоль всего обрыва направо и не больше километра вглубь плато. За ней уступами вставали темные горы, поднимающиеся все выше и выше, чем дальше они уходили вперед. По-моему, на горизонте они уже подпирали космос и скрывались за облаками. Слева блестела широкая лента реки, которая пропадала в суживающихся берегах и затем обрывалась водопадом. Река вытекала из этих самых гор и только когда я преодолела последние километр или два, то увидела, что по ее берегам у подножия гор виднеются темные дыры пещер. Каменный каньон, который она пробила себе, начинался выше по течению, а в этом месте река была достаточно мелкой и широкой и пещеры были не пещерами, а просто огромными нишами в камне. Солнце припекало и плоские большие камни, в изобилии лежащие на берегу, были горячими и гладкими. Вилт бросил мешки в одну из ниш, не самую большую, зато достаточно глубокую и я повалилась животом на плоский камень почти у самого входа, уткнувшись в сложенные руки. Я слышала, как он ходил по нише, потом пошел к реке, но не было сил даже повернуть голову и спросить, куда мы пришли. Задремав на теплом солнце, сквозь сон расслышала шаги по камням и что-то брякнуло рядом с головой, Послышалось знакомое сопенье и лязгающий голос утвердительно произнес:
— Ты не Дайлерия. Кто ты?
— Наконец-то, — радоваться тоже не было сил, даже повернуть голову было невозможно, но меня как-то сразу отпустило напряжение, — я уже говорила, кто я и откуда.
— Извини, забыл за всеми этими побегами. Я воду принес, будешь пить?
— Буду, — я все-таки приподнялась и потянулась за котелком. Отпила почти половину, поставила на камень и легла, чуть не плача от блаженства на теплом камне. Ветерок ерошил волосы, пробегал по спине, рядом тихо плескалась река и трещали в камнях какие-то насекомые.
Проснулась я уже почти в сумерках. Тени от ближних гор вытянулись поперек реки, пещеры казались темными провалами в стенах, а в воздухе стоял запах дыма. Затекла шея и руки, но уже не так сильно болели ноги и я сползла с остывшего камня, оглядываясь по сторонам. Вилт сидел, привалившись к стене и пил что-то из мятой кружки, рядом со входом в пещеру темнела кучка затухающих углей и котелок над ней.
— Что там? — сунулась я в котелок, — травы?
— Да, — он допил все из кружки и выплеснул остатки на камни, — на, пей. Есть будешь?
Хвостик колбасы, хлеб и полшарика сыра я прикончила весьма быстро, но больше есть ничего не стала — сейчас попью отварчика и все благополучно провалится в живот, до которого еда просто не успела пока что долететь. А потом я буду задавать вопросы… у меня их столько, что даже не знаю, с какого и начать!
— Расскажи-ка все еще раз, — опередил меня Вилл и я вновь поразилась человеческим глазам на заросшей редкой щетиной морде. На этот раз глаза были нормальные, я бы сказала, даже светились интересом. — Только не надо подробно рассказывать, как ты там у себя жила, давай сразу ближе к делу. Да, и как тебя зовут?
