Хранить их у себя — верх глупости.
— Какую сумку?! Тут в одной пачке! — он потрясла пачкой десяток в банковской упаковке — Моя зарплата за год!
— Я же обещал тебе деньги на улучшенное жилье в Солнечногорске? Обещал. — ответил я — Так что бери и пользуйся. Кстати! Если есть долги — не вздумай бросится их сразу отдавать. Я помню, что ты всегда была за справедливость. И вообще, постарайся поменьше привлекать внимания и сейчас, ведь мы только вернулись с отпуска, помнишь? Голодные и без денег. Так что, для достоверности, вообще можно еще трешку у кого занять. И потом. В будущем. Не хватало, чтобы еще ОБХС-ники, или кто там, на нас глаз положили. Доказать ничего не докажут, но нервы потреплют. Ладно, насчет сумки пошутил, пару сотен на пропитание возьмем, остальное пускай тут лежит. Я тебя позвал для того, чтобы ты убедилась, что деньги имеются. Так что по жилью можно смотреть более престижные варианты. Пф!!! — спустя секунду фыркнул я — Элитное коммерческое жилье в СССР! Ну хоть не треть дома. Слушай, а вариант в квартиру так въехать имеется?
— Только через обмен с доплатой. — ответила мама, не отрывая глаз от раскрытых баулов.
— А частный дом просто так можно приобрести? — не понял я.
— Не просто, но есть вариант. А чем тебя частный дом не устраивает? — наконец отлипла она взглядом от денег.
— Ну… В квартиру въехал, ремонт сделал — и живи. — пояснил я — С домом так не получится. У него постоянно надо то тут подмазать, то там подбить, то здесь подклеить. Нафиг!
— Лентяй! — обвиняюще ткнула в меня пальцем мама.
— Да я, как бы, и не отрицаю. — пожал плечами я.
— Нет, ты не мой сын… — притворно покачала головой мама.
— Ага, конечно. Как же. Помню-помню. Мама захотела огородик — все семейство кверху жопой ковыряется в земле, хотя остальному семейству эти три картошки, выращенные собственноручно и в ху… ни шли, ни ехали. Мама захотела перемен в жизни — все семейство, обливаясь потом и матерясь сквозь зубы перетаскивает с место на место громоздкие шкафы и диваны. Хотя и до этого стояло ну просто замечательно. А так да! Я ленивый.
— Я что, правда такая? — захлопала мама глазами.
— А ты на себя иногда со стороны посмотри — и сама все поймешь. — огрызнулся я — Предупреждаю сразу — попытаешься загнать на огород — залью все кислотой, теперь возможностей у меня хватит. Там триста лет ничего расти не будет. Ладно, раз уж ты с этой пачкой расстаться не можешь, засовывай ее в карман и пошли домой. По дороге в магазин зайдем.
Мама недоуменно посмотрела на пачку десятирублевок в своей руке и отбросила ее в баул с таким видом, будто это была мерзкая жаба.
— Ты чего? — не понял я.
— Даже и не заметила, что до сих пор держу.
— А! — злорадно произнес я — И тебя поработил Золотой Телец? Бери-бери.
— Это… Много…
— А сколько надо?
— Пятьдесят. Сто — максимум.
— Тогда двести. — решил я, склоняясь над баулом и вызывая Номада: — Номад, на связь.
— На связи. — отозвался Номад. Ретрансляторы работали исправно.
— Сколько времени осталось до ввода в строй медсекции?
— Двое суток, капитан.
— А лаборатории?
— Трое.
— Тогда бери под управление шаттл и гони его к себе, заберешь дроидов. Если будут свободные резервы, посмотри, что там с маневровыми, два так совсем на ладан дышат, и антигравами. Через три дня шаттл должен быть готов к полету. Но приоритет — медсекция и лаборатория. Если увидишь, что с шаттлом не успеваешь — лучше и не начинай. Всё!
— Управление передал. — сообщил Пом.
— Управления принял. — подтвердил Номад.
Таким образом у нас появились финансы для проживания в Союзе. Были некоторые споры по поводу домика, но это уже несущественно. Мама все более уверенно работала с «Тенью» и уже довольно неплохо освоилась с многослойной маскировкой, но предпочитала носить боевой скаф под обычной одеждой в виде нижнего белья, в режиме пассивной защиты. Когда скаф, при угрозе носителя, мгновенно герметизируется самостоятельно. Как она объяснила — «А вдруг я неправильно не вовремя подумаю и окажусь голой». Не только у меня первые попытки стать невидимым пошли не по сценарию.
Через четыре дня медсекция с лабораторией были готовы, и мы отправились на рейдер, попросив сердобольную соседку присмотреть за кошкой. Сначала прошла мама, для снятия ФПИ и общей диагностики. По ФПИ результаты неплохие, значительно выше, чем были у меня по интеллекту. Инженерный минимум переплюнут с гарантией. Ну так немудрено, в то время работа бухгалтером предполагала большие умственные усилия, чем сейчас. Это сейчас два клика мышкой в Экселе или 1С-Бухгалтерия — и отчет готов. Тогда такое словосочетание как «электронный документооборот» не знали. Только калькуляторы, счеты, шариковые ручки и ведомости. Только хардкор! Геном позволял поставить нейросеть Джоре и это не обсуждалось, хоть и были слабые попытки сопротивления. Типа «да зачем оно мне в голове, я в космосе жить не собираюсь». Угу, это пока. А там неизвестно что будет. Да и функцию поддержания здоровья никто не отменял. А вот с организмом была беда. Засран был капитально. Даже хуже, чем у меня будущего, двадцать с лишним лет прожившим в современной Москве. Где она успела нахватать? Ох, видать не зря дома в Харькове после взрыва Чернобыля вечером и утром водой обливали. Ох, не зря.
Так что мама отправилась на приведение организма в порядок, маленькое омоложение, чтобы не вызвать подозрение окружающих и установку сети. А я — на ментосканирование. Ну и тоже подлечится. Даже в этом возрасте были у тела небольшие дефекты.
Встал первым. Номад заявил, что ему понадобится около четырех часов, чтобы разобраться с тем, что он скачал. Мама встанет через два. Два часа безделья, в ограниченном пространстве. Тогда мне и пришла безумная мысль поменять внешность. Нет, для взрослого человека с медкапсулами проблем никаких не возникало, лег Фредди Крюгер, встал Бредд Пит. Только документы делай заново. В смысле, бумажные документы. Другое дело — дети. По мере роста внешность все равно менялась на ту, которая зашита
