Через пару секунд из переулка вышла симпатичная женщина в деловом костюме с ребенком, одетым в джинсы, футболку, кроссовки на ногах, бейсболка на голове. Классика не стареет!
Мама постоянно крутила головой по сторонам, восхищенно или возмущенно «ахать» на людях ей воспитание не позволяло. Решил, что сначала нужно просто прогуляться — пусть немного привыкнет. Мне то было пофиг, тем более что попозже центр Москвы и центр того же Нью-Йорка не так уж и сильно будут различаться. Так что совершили довольно продолжительный променад. Маму, после серых улочек городов СССР, привлекало буквально всё. И прохожие, в разнообразных строгих, или наоборот, пестрых одеждах. А от стайки неформалов с волосами, выкрашенными в разные цвета радуги и пирсингом ее пришлось чуть ли не силой оттаскивать. «Не, Стас, ты видел?! Видел? У нее кольцо в носу, как у дикарки какой-то! А волосы-то! Волосы! Чисто попугай». И яркая реклама на улицах. И зазывающие витрины магазинов. Всё.
Сделали передышку, зайдя перекусить в «Макдональдс». Где мама немедленно заявила, что вся еда — картонная, но вкусная. «И вредная» — добавила ее нейросеть. После чего продолжили прохаживаться по улочкам, уже заходя в магазинчики. И даже прикупили там кое-чего по мелочевке, хотя у мамы было желание подогнать грузовик и вынести весь первый же магазин целиком. Тянула в магазин одежды, но я, зная, чем это может закончится, успешно отбился. Сказал, пускай потом сама берет шаттл и летит одна, а я не собираюсь остаток дня терять, пока она тряпки перебирать будет. Кажись, обиделась. Через пару часов, когда мама более-менее освоилась и даже перестала дергаться при виде полицейских машин, поймали такси и попросили отвезти к ближайшему крупному супермаркету. Где буржуи всех сортов тут же были заклеймены за огромный выбор продуктов. Тем не менее, еще через час мне всё-таки удалось ее вытащить из этого гнезда разложения советского человека. Не с пустыми руками, конечно. Четыре больших пакета стали нашей, вернее, её добычей. Как бы я ее не уговаривал, как бы не объяснял, что мы в любой момент можем прыгнуть в шаттл и вернуться за недостающим, мама включила «маму», так что заткнись и бери «то», «то» и еще вон «то». Легче было подчинится, чем скандал устраивать.
Наличка на кассе особых подозрений не вызвала, мир еще не перешел на тотальную оплату картами, хотя здесь уже ими пользовались вовсю. Остался вопрос — как это всё вывезти. Я-то рассчитывал на один небольшой пакет. А тут четыре почти мешка. Пришлось запрашивать помощи Номада. Тот, когда узнал, куда мы собираемся, заранее подогнал спутник наблюдения и связи в этот район. По его подсказкам таксист завез нас в какие-то трущобы на окраине, где и высадил, при этом помог выгрузить пакеты. С удивлением на нас посмотрел, уточнил, точно ли нам нужно именно сюда. Получил в ответ «да» вместе с платой, пожал плечами и уехал.
Мы же, подхватив пакеты, забились еще глубже в какие-то переулки, где мне из станера пришлось положить пару молодых и борзых негров, которые решили прицепится к нам. Хотя мама вдруг возжелала проверить на них, как хорошо у нее усвоилась база «рукопашный бой». При этом она никогда особой агрессивностью не отличалась. Впрочем, учитывая то, какие выражения эти ублюдки использовали — немудрено. Я бы и сам с удовольствием вбил эти слова, тем более в отношении мамы, назад им в глотки, только уже хотелось побыстрее добраться домой. Так что через минуту мы забились в какой-то совсем уж грязный тупик, откуда нас выдернул шаттл.
На нашей широте была глубокая ночь, так что высадились мы буквально возле подъезда. Точнее, у противоположного торца дома, дальше как раз удачно начинался здоровенный пустырь. Днем такой финт провернуть не удастся, а вот ночью — пожалуйста. Рысью, пока никто не разглядел цветастые пакеты, достигли квартиры — и вот мы дома. Оставил маму с кошкой на кухне разбирать заморские сокровища, а сам отправился в душ.
— Мам. — после душа я сидел на кухне с чашкой чая и наблюдал, как мама пытается впихнуть невпихуемое. То есть здоровый кусок свиного, варено-копченого окорока в забитый холодильник. Ночка крутилась внизу и подавала спецсигналы милицейской машины.
— Мам! — повторил я.
— Что ты мяукаешь? — раздраженно спросила мама и переключилась на кошку: — А ты чего?! Сожрала уже больше, чем сама весишь! И как тебя только не разорвет! Пшла отсюда! — Ночка, мяукнув напоследок, вылетела из кухни, для того, чтобы сразу же появится вновь.
— Мам, я завтра уезжаю на полтора месяца. — сообщил я.
— Ага. Хорошо. Что?! — включилась наконец мама — Куда?
— Наверх, на рейдер. — пояснил я — Надо в медкапсулу лечь. И самое главное — процедуру прерывать нельзя. Если во время обучения, или даже лечения человека можно поднять, сделать перерыв, то в моем случае процедура должна длится беспрерывно. Последствия могут быть фатальными.
— Что-то серьезное? — мама наконец-то оставила холодильник в покое и села напротив, положив злосчастный окорок перед собой.
— Ничего такого, что нельзя было бы вылечить. — я решил не посвящать маму в решение об изменении внешности. И Номаду запретил распространятся на эту тему. Медицинские процедуры — и всё на этом. Все-таки основные черты лица «меня оригинального» были как раз мамины. Обидится еще.
— А как же…
— Как прежде. — я понял, что она хотела спросить — Считай, что сплавила меня бабушке. Ты же хотела дом приобретать — вот и займись делами земными. О! Кстати. Надо узнать, как экстерном школу закончить и документы подать. Не веселит меня пять лет время зря терять. Да и другие дела есть. Я бы еще про получение водительского удостоверения для тебя узнал и занялся этим. Кроме того, статью за тунеядство еще не отменили, а ты пока числишься безработной. На твоем персональном искине лежит пакет с законами — может он чего подскажет. В остальном — с Номадом советуйся. Я у него много чего узнал, но это касается больше дел космических, в земных он, пока интернет еще не опутал своей сетью всю планету, ограничен в получении информации. Хотя, учитывая то, что он получил слепок памяти моего «я» в будущем… Даже и не знаю, может и по земным делам что толкового подскажет. А! Когда дом приобретешь — не надо в него сразу хлам тащить. Тот, что ты называешь
