с подушкой, кажись, работа Номада. Уж больно на ортопедические похожи. И в подвале притаилась стазис камера, замаскированная под ящик для картошки, сверху даже насыпано, выполняющая роль холодильника.
Во-вторых, проблему трудоустройства мама решила регистрацией кооператива. По совету Номада. Тоже, судя по изменившемуся тону, бюрократия была та еще. Чисто «Рога и Копыта», чтобы не докапывались. А там — кто знает. Надо Номаду идейку подкинуть. Пусть туда своего «Терминатора» посадит и занимается этим делом. Чтоб была видимость официального дохода.
В-третьих, мама умудрилась подсуетится, найти автоклуб в Зеленограде и поступить туда на «обучение». В кавычках, потому что доказала, что владеет и практической, и теоретической частью в полном объеме. Что, при наличии нейросети и выученной базы и не мудрено. Ну а уж медкомиссию, после капсулы, вообще легко прошла. Да она бы отбор в отряд космонавтов прошла по здоровью. Явно там без взятки не обошлось, уж больно глаза у нее хитрые, но факт остается фактом: посещение занятий необязательно, ждет полгода, уже пять месяцев, чтобы «пристегнуться» к группе на выпуске.
Во-четвертых, тот же Номад настоял на изучении базы «Абордажник», хотя бы до тридцати процентов. Как он объяснил маме, таким образом она сможет на сто процентов использовать не только нейросеть, но и связку «нейросеть — персональный искин — скафандр диверсанта». Поэтому она в свободное время еще и в медкапсуле время проводит, разучивая базу. Как бы я не противился, но Номад прав. Надеюсь, он вытащил из памяти тот инцидент с первым тренажем, произошедшим со мной, и с мамой такого не будет.
И, наконец, в-пятых, мама выяснила насчет экстерната в школе. В этом году я уже пролетел, в конце этого учебного года можно попытаться сдать экзамен за восьмой класс. Но какой-то тест в районо и школе все равно надо пройти. Судя по тому, как помрачнело ее лицо при упоминании районо — повоевать ей пришлось прилично. Обломс. Насколько я помню, у нас шестидневка. Терять шесть дней в неделю непонятно для чего… Ладно, посмотрим, что там в школе скажут, надеюсь пошлют домой. Ну чему они там меня могут научить? Разве что Родину любить? Это да. Это хлебом не корми. Субботники. Дежурные. Кружки. Хоровое пение. Тьфу!
Так что сейчас я стою в строю одинаковых синих костюмов. Смотрю на сентябрьское солнышко и улыбаюсь. Может быть и стоит годик походить в школу? Вспомнить детство. Интересно, как быстро мне это надоест?
Глава 17
Хватило меня ровно на месяц. После чего взвыл волком. Шесть дней в неделю, с восьми утра до, примерно, двух часов дня я тупо протирал штаны. Нет, упражнения на развитие мозга на уроках еще можно было делать, но не более. Бубнеж учителей, прерываемый выкриками, нафиг сбивал всю концентрацию при попытке занятия пси.
С учителями установились более-менее ровные отношения. Даже с «англичанкой», которую я в школе терпеть не мог. Не могу не признать — из-за собственной лени и глупости. Английский всё равно пришлось учить позже, тратя свои деньги и время на репетиторов. Уяснив, что программу класса я знаю, они отставали от меня, требуя лишь заполненной тетради по домашнему заданию. Не знаю почему. Отчетность? Перед кем, если директор и районо в курсе, что я иду на экстернат? Непонятно. Но да бог с ними… Почти все учителя, со временем, начали давать мне в начале урока записку с домашкой на следующий. Что я и выполнял в отведенные сорок пять минут. Тетради «для классной работы» были чистые принципиально. Во всяком случае, с первой страницы. Заимел, вернее вспомнил дурную привычку черкать в конце тетради всякие абстрактные рисунки при отстраненных размышлениях. Блин, а как кисть правой руки поначалу болела! «Мы писали, мы писали, наши пальчики устали»… Сначала минимум один раз в десять минут приходилось делать такую зарядку. Про почерк я вообще скромно помолчу.
А так, в принципе, отношения с учителями сложились неплохие. Особенно с историком. Нашим незабываемым «Чапаем». Потому что Василий Иванович. Мне и позже тема истории, особенно древней, была близка. И тут я еще нашел родственную душу. Правда, он был приверженцем теории славянского происхождения Рюрика, те более спорить с ним было очень интересно, имея в запасе такой ресурс, как знания археологических раскопок в будущем. Хотя, на тот момент, и Старая Ладога раскопана была, и Новгород активно рыли, и Гнёздово археологи не обошли своим вниманием. И норманнская теория уже довольно плотно поселилась в головах историков. К сожалению, не знаю, как его судьба сложится в будущем. Никто не смог пояснить на встрече выпускников. «А, Чапай, ну да, был такой» — вот и всё.
Почти все учителя пошли навстречу. Но не преподаватель по математике. Мария Ивановна, которую в школе ученики за глаза называли «Мегерой Ивановной». Завуч, не стремящийся к должности директора школы. Серый кардинал. Человек старой закалки, пенсионного возраста и замшелых взглядов. Учила школоту ещё во времена Хрущова, если не раньше. Какого хрена она еще не ушла на пенсию — не понятно. Думаю, жить ей помогают эмоции, которые она пьет из детей. С ней мы не сошлись характерами буквально сразу. Не буду тщеславным. Не любила она не только меня одного. Ненавидела всех нас сразу, оптом. Хотя преподаватель она был от бога — это признаю. Никто и никогда в последствии не вбивал мне знания в мозг так, как она.
Но увы. Я сейчас другой. И знания у меня другие. Перво-наперво Мегера влепила мне «трояк» в тетрадке по домашним работам с помаркой «где решение?». Ну да. Признаю. Решения школьных задач мне лень расписывать, так что сразу пишу условие и ответ. Но ей не понравилось и разложение множителя на слагаемые, в простом примере два умножить на тридцать восемь. Ну а что? Она хотел решения? Ну так получите. В итоге — «двойка».
Не знаю, как там поступали в моё время школьники, скорее всего, проглатывали, но я не школьник. И дитё уже другой эпохи. Так что на стол директора легли два заявления на действия его подчиненного. Когда директор, неплохой, в принципе, молодой человек с аккуратной бородкой, осознал, что второе заявление пойдет в районо — в лице переменился. Ну а что? У меня опыта разговоров с такими «ханами» местного разлива вагон и маленькая тележка.
