Это была не моя вина.
Слова такие чуждые, такие невозможны, я не знаю, как объять их. Чем больше они крутятся вокруг моей головы, тем больше ярости нагнетают.
Вейн жестко пытается удержать меня, но я отдергиваюсь.
- Почему? - кричу я на маму. - Ты убила папу. Убила родителей Вейна. Позволила мне взять вину на себя, разрушила мою жизнь! Как ты могла это сделать?! Почему ты вообще это сделала?!
- Ты думаешь, что я убила твоего отца? - Она тянется под свою униформу и вытаскивает кулон моего отца, держа его за черный шнур. - Ты думаешь, что я хотела этого? Я любила его. Я выбрала его... из всех мужчин, которые хотели меня. Я связалась с ним.
Она машет своей связью у моего лица, указывая на потертую запятнанную монету, как будто я не знаю то, что она означает.
Ветры раздуваются от ее злости, и она обнимает свою грудь. Дрожа от боли.
Я чувствую так много отвращения, что не могу ей посочувствовать.
- Ты позволила Буреносцу найти нас. Ты послала и Южные ветры тоже? Сбила Гэвина в небе, зная, что я спасла бы его?
Мысль заставляет мои глаза вспыхнуть, а мой желудок - отяжелеть. Птицы были наши - единственное, что мы разделяли.
- Ты знала, как сильна наша связь с птицами, ты знала, что я не смогу сопротивляться. Ты спланировала каждую мелочь, по которой я хотела бы взять вину на себя, не так ли?
Некоторая небольшая часть меня хочет, чтобы она это отрицала... она хочет считать, что она не могла быть в ответе за всю боль и потери, за которые я страдала все эти прошлые десять лет.
Вместо этого она отводит взгляд.
- Все, чего я хотела, было, чтобы моя жизнь стала прежней. Наши жизни стали прежними. Наш красивый дом на холмах, обернутый Восточными ветрами, которые успокаивали вместо того, чтобы вызывать стресс. - Она сильно ударяет себя по руке. - Ты понятия не имеешь, что я терплю каждую секунду, и тебе все равно. Никому нет дела. Все только заботятся о том, что мой дар может сделать для них. Только твой отец понимал... и когда мы сблизились, он обещал, что защитит меня, ослабит бремя настолько, насколько сможет. И он сделал это. Пока его семья не пришла.
Она поворачивается к Вейну.
- Они отказались разделить свой язык, даже после того как мы сделали все, чтобы им помочь. И они оба даже не стали бороться. Заявили, что тренировки причиняют им боль, - ее глаза темнеют, когда она обнимает себя, борясь с дрожью. - Они ничего не знали о боли.
- Вполне уверен, что они чувствовали боль, когда их убивали, - кричит Вейн, удерживая вызванные ветры, готовый ударить ими ее.
Я хватаю его руки, чтобы его остановить. Он мгновенье смотрит на меня, а затем отпускает ветры.
Я делаю вдох, пытаясь разобраться, что мне думать, что чувствовать.
На нас давит летнее солнце, но моя мать дрожит под другими потоками, погружающимися в ее кожу.
- Я не могла так больше жить, - шепчет она. – Следя за ветрами день и ночь. Я умоляла твоего отца бросить назначение. Но он был похож на тебя. Лояльный к Бурям сверх всякой меры. Ставил его клятву превыше всего. Превыше меня. Таким образом, я нашла другое решение.
Мои пальцы сгибаются в когти, и я хочу наброситься на нее.
- Твое решение убило любимого!
- Нет, дорогая, это была ты.
Слова бьют меня, и я шагаю назад, Вейн придерживает меня.
- Я все тщательно спланировала, - настаивает она. - Я предложила Райдену соглашение - Вестоны в обмен на свободу для моей семьи. Послала сообщение, скрытое в ветре и ждала. Я почувствовала момент, когда он получил его, и ветры сказали мне, что он его принял. Таким образом, я начала выдавать наше местоположение... потом я предупреждала всех прямо перед тем, как они догоняли нас, и мы бежали. Я хотела убедить твоего отца, что мы всегда будем слышать их прибытие, таким образом, он подвел свою охрану. И я была осторожна. Я нашла способы намекать Райдену, и чтобы он не мог проследить их до меня. Я знала, что твой отец не поймет.
- Потому что ты предательница!
Она меня словно даже и не слышит. Ее мысли где-то в другом месте, пока она трет птицу на манжете, глядя в пустоту между нами.
- Я сделала все, что могла, чтобы спасти мою семью. Я убедила твоего отца начать есть, потому он был слишком слаб для борьбы. Я использовала тебя, чтобы выдать нас, так как знала, что он сможет тебя простить. И я думала, что ощущение собственной вины сделает тебя более послушной.
- Послушной?! - кричит Вейн. - Ты подставила свою дочь... позволила ей взять на себя вину...
- Она виновата, - глаза моей матери фокусируются на мне. - Когда пришел Буреносец, я почти убедила твоего отца бежать - почти убедила оставить Вестонов, так как мы бы не были достаточно сильны, чтобы их спасти. Но затем ты побежала прямо в бурю. Вот тогда все посыпалось. Твой отец пошел спасать тебя, но буря поймала в сети и его. Потому я пробила себе путь к Буреносцу, чтобы вытребовать ваше освобождение, а он сказал, что ему велено меня убить.
- Ты это заслужила, - выплевывает Вейн. - Вообще-то, я думаю, что все было так, когда это случилось. Я видел, как ты боролась. Прямо перед тем, как он ударил тебя и вышвырнул из бури как мусор.
- Он не ударял меня.
- Правда? По крайней мере все выглядело так с того места где я стоял. Ты сделала причудливое движение запястьем несколько раз, и разозлила его –Но он все еще был в состоянии отшвырнуть тебя со своего пути.
- Потому что ты меня отвлек. И я сделала ему больно такими способами, каких ты даже, и представить себе не можешь.
Холод в голосе матери замораживает мою кровь.
Она царапает кожу снова, и впервые я вижу боль, какая она на самом деле. Яд утопил ее.
Я боюсь знать, как далеко это распространилось.
- Вейн? - спрашиваю я, едва способная произносить слова. - Скажи мне, что ты видел.
Он хмурится, когда вновь вспоминает.
- Я видел, как Буреносец напал на твою мать. Сначала она проигрывала, но потом она щелкнула запястьем и свалила его ветром. Затем он сделал себе неразрушимое торнадо ветров, так что она щелкнула рукой и напала на другого Буреносца. Именно тогда он разозлился и откинул ее далеко, таким образом, он мог помочь своему другу.
Пятна танцуют перед моими глазами, и я не хочу ничего больше слышать. Но я должна знать.
- Почему ты думаешь, что это был другой Буреносец?
- Я слышал как закричал мужчина где-то в отдалении, после того как она дернула рукой. Кто еще это мог быть?
Я качаюсь на ногах, жалея, что я не могу упасть на землю и никогда не вставать снова. Чтобы не говорить Вейну правду.
- Был только один Буреносец, - говорю я, вынуждая себя смотреть на мою мать. Она смущает меня, как будто она знает то, что я думаю и приказывает, чтобы я ничего не говорила. Но она больше не может скрывать свою тайну.
