— Так это был Хлюпанек? (Деревянный голос принадлежал Вежбицкому.)
— Собственной персоной. И еще один важный факт. Только вчера выяснилось, что нашелся свидетель из телецентра. Некий командировочный из Гданьска приехал на один день, и вот он-то сказал очень важную вещь.
Тут я остановила пленку, вспомнив, какое впечатление произвели на меня тогда слова Гурского. И не только на меня: Магда, сидевшая рядом, словно окаменела. А я сразу догадалась, что этот командировочный из Гданьска — не кто иной, как ее десперадо, и наверняка вовсе не в командировку он в тот день приезжал, а к ней. Сейчас Гурский что-нибудь ляпнет, а Островский сразу все поймет.
— Ну! — подогнала меня Лялька.
И я снова запустила кассету.
— …Так вот, этот приезжий когда-то устанавливал видеокамеры наблюдения по всему телецентру. Он показал камеру, про которую мало кто знал. И камера зафиксировала, как Заморский входит в телецентр в обществе некоего мужчины, и совершенно ясно, что пришли они вместе. Дата и время на записи имеются, не придраться…
Новость эта произвела настоящий фурор, поднялся шум, каждый рвался что-то сказать. Островский кричал, что любое видеоизображение на компьютере можно увеличить и сделать более четким. Петрик предлагал пообщаться с охраной и как следует поприжать какого-то Тырчика. Я пыталась добиться ответа на свое настырное «И что?». Вежбицкий добивался того же самого. Наконец снова дали слово Гурскому.
— И вот это было уже конкретным фактом. Ведь совсем другое дело, когда знаешь, кого ищешь. Теперь у меня есть хотя бы основания нажать на свидетелей из Буско, потребовать результатов от краковских сыщиков…
Я опять выключила магнитофон.
— Дальше идет запись телефонного разговора с Мартусей.
— Включай!
— Мартуся, скажи, в той забегаловке, «Альгамбре» или как ее там, не сидел случайно какой-нибудь художник?
— Трафик тебя не устроит?
— Устроит. Сидел?
— Сидел. Лицом к выходу. И даже не очень пьяный. А забегаловка называется «Алхимия». А что?
— Фамилия, имя, адрес!
Адреса художника-графика Мартуся не знала, но Гурский знаком показал мне, что и так найдет.
— Ладно, Мартуся. Потом обо всем расскажу. А сейчас нет времени: гонимся за убийцей.
— Очень хорошо, — похвалила Лялька — Так это точно был папочка?
— У него в доме нашли и пушку, и штык. Это самые свежие сведения, прямо сегодняшние утренние. Звонил Гурский, чтобы порадовать меня, а пленки прислал на служебной машине. Ага, и те кассеты с фильмами, которые обнаружили у папочки. Кроме всего прочего, этот тип просто кретин, не выбросил их, хотя даже жена что-то там вякала, но он несокрушимо верил в себя.
— У тебя несколько этих записей?
Да, набралось. От Гурского, Дышинского, пана Язьгелло, Маевской…
Лялька не сводила с меня глаз.
— Слушай, дай мне их все! На время, конечно. Для Эвы, пусть послушает. Иначе мне придется самой все это пересказывать, а я не сумею. Я тебе их обязательно верну, Марсель с Каськой сделают копии, и я тут же отправлю срочной почтой.
— А на кой ей эти копии? Что, наслаждаться ими будет? Теперь она может спокойно вернуться на родину и продолжать писать, а я еще почитаю ее книги.
Лялька покрутила пальцем у виска:
— Спятила? Ведь начнется суд, допросы…
— Она имеет право отказаться от дачи показаний.
— Ну и что? Увидишь, его еще признают невменяемым и выпустят на свободу. Понятно же, что он чокнутый. Знаешь, когда Эва мне о нем рассказывала, я не всему верила, думала, преувеличивает, а теперь вижу — все правда. Сама посуди: все отпечатки пальцев стер, а пистолет и штык держал дома да еще булаву крестнику подсунул!
— Должно быть, надеялся, что это самое безопасное место, куда полиция сроду не сунется, а пани Петер не скоро найдет орудие преступления. За это время у нее перебывает прорва народа, так что она только запутает следствие, показав на кого-нибудь другого, так что топор правосудия опустится на чью-то невинную шею. В общем, это из той же серии, что и кисель, который он шутки ради наливал в постель своей маленькой дочери.
Лялька непонимающе смотрела на меня. Ах да, о киселе мне рассказывала пани Вишневская.
Пришлось пересказать Ляльке кое-что из откровений любопытной соседки.
— Вот видишь, я на месте Эвы пока бы не возвращалась, пусть приезжает один Хенрик, — заключила подруга. — Неизвестно, что еще может стукнуть в безумную папулину башку. Посмотришь, этот психопат выйдет сухим из воды. Тебе не кажется, что не мешало бы покормить твоих кошек? Прямо клубятся бедняги у дверей, а тебе — хоть бы хны.
— Холера, забыла дать им ужин. Я сейчас, подождите немного, мои несчастные.
Лялька с большим интересом наблюдала за тем, как я готовлю кошкам ужин, как сервирую угощение. И вдруг спросила:
— Кажется, у тебя здесь был Петрик?
— Был. А что?
— И не задыхался?
— А чего ему задыхаться?
— Так ведь столько кошек!
Я поглядела на кошек, поглядела на Ляльку и тоже удивилась. Действительно, у аллергика Петрика не наблюдалось в моем доме никаких признаков тяжелого недуга.
— Может, он так волновался, что и не заметил кошек? — предположила я.
Лялька с сомнением покачала головой:
— Странно. Мне кажется, гораздо больше был взволнован твой Гурский. Не представляю, как их бригада справится с таким мотивом — в какую сторону ни посмотри, везде пиявки. Представь, судья читает дело. Мотив убийства — пиявки, убиты пиявки, убийца тоже пиявка. Иоанна, очень тебя прошу — будь человеком, если еще какие подробности узнаешь, непременно позвони. И выясни, как Петрик выдержал кошек?
О Петрике мне рассказала Магда, когда Лялька уже уехала.
— Кошки? — удивилась она — Петр Петер? А что общего между ними?
— Ну как же, ведь он аллергик, не выносит кошачьей шерсти.
— Кто тебе сказал? О холера. Я забыла, это же большой секрет, но раз проболталась, ничего не поделаешь. Но смотри, больше никому!
— Буду молчать как две могилы, а не одна! Ну!
— Он только притворяется. Никакой аллергии у него нет.
— И зачем ему такие выкрутасы?
— Насколько я поняла, чтобы избежать лишних визитов. Так получилось, что ему очень неприятно посещать одну даму. А она любит кошек. Вот он и нашел ловкий выход мол, и рад бы навестить старушку, да здоровье не позволяет. И фиг придерешься.
Естественно, я тут же догадалась, какую старушку не желает навещать Петрик. И даже поняла, кто стоит за этой ложью. Вот только с Лялькой я не стану делиться своей догадкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
