прижал шаловливую ладошку к груди:
— Не надо, малышка, иначе до падре Антонио мы доберёмся нескоро.
— А мы разве куда-то спешим? — соблазнительно прошептала Каталина, пуская в ход вторую ручку.
— Лина! Лучше держись крепче, а то свалишься.
Малышка охотно воспользовалась моим советом, бестрепетно опустив ручку вниз, мне на пах.
— Лина! — прошипел я, чувствуя, что ещё немного, и страсть заглушит разум.
— Что? — затрепетала ресницами шалунья. — Ты же сам сказал, чтобы я держалась!
Я рыкнул и пришпорил Торнадо.
До миссии мы добрались под проливным дождём, моментально промочившим до нитки нашу одежду. Я уже готовился к объяснениям с привратников, когда заметил идущего нам навстречу падре Антонио.
— Я ждал вас, дети мои, — падре осенил нас благословляющим взмахом руки, — идёмте скорее, вы промокли насквозь.
— Откуда… — начал было я, но падре Антонио оборвал меня с мягкой улыбкой:
— Моя подруга предупредила меня о вашем приезде.
Подруга? Очень интересно! Оказывается, я многого не знаю о старом священнике! Не успели мы войти, как к нам метнулся взъерошенный Фелипе, чьё левое ухо пламенело в неверном свете факелов и заметно отличалось в размерах от правого. При виде нас мальчишка разинул щербатый рот и замер, благоговейно прошептав:
— Ух ты, Зорро!
— Фелипе, Зорро нужна твоя помощь, — падре Антонио положил руки мальчику на плечо, требовательно заглянув ему в глаза. — Я дам тебе записку, передай её дону Михаэлю лично в руки. Ты меня понял?
Фелипе так отчаянно закивал, что я даже испугался, как бы у мальчишки голова не отвалилась. Падре Антонио поспешно что-то нацарапал на клочке бумаги, вместе с чернильницей вынутыми из широких рукавов сутаны, а затем скрутил записку и передал её мальчишке, приплясывающем от нетерпения, словно застоявшийся конь.
— Беги, мой мальчик, — падре Антонио мягко толкнул Фелипе в дверь, потом повернулся к нам с Каталиной. — Идёмте, дети мои, вам нужно отдохнуть и обсохнуть. И да, Диего, маску можешь снять.
— И давно Вы узнали? — я с наслаждением стянул маску, потёр лицо ладонями.
Падре Антонио мягко усмехнулся:
— Ещё в твой первый визит в миссию. Я увидел тебя в чёрной маске и сразу понял, что ты и есть Зорро.
— Ух ты, — восхитилась Каталина по-детски восторженно глядя на священника, — так Вы, получается, экстра… э-э-э провидец?!
Падре со смехом покачал головой:
— Ну что ты, дитя моё, я никакой не провидец. Просто за долгие годы службы я научился видеть истинную суть людей, только и всего.
— А предупредить сложно было? — проворчал я, чувствуя себя мальчишкой, одураченным взрослым мужчиной.
Падре Антонио сделал вид, что не услышал и пригласил нас в небольшую комнатку, где «чисто случайно» оказались приготовлены скромное женское платье и простой мужской костюм.
— И всё-таки, падре, Вы провидец, — вздохнул я, принимая одежду.
— Пойду, принесу поесть, — мягко улыбнулся падре, в очередной раз сделал вид, что не услышал моих слов.
Через полчаса, когда мы отдохнули и перекусили, в миссию прискакал целый вооружённый отряд, я бы даже рискнул назвать его маленькой армией, возглавляемый доном Михаэлем. Кажется, в Лос-Анхелесе всё-таки разразится революция…
— Диего, мальчик мой, — раненым быком заорал друг отца, так крепко прижимая меня к себе, что я отчётливо услышал, как захрустели кости, — я приехал сразу, как только получил записку! Не переживай, мы немедленно освободим твоего отца, если понадобится, то даже силой оружия!
Эм-м-м, как-то я не удосужился спросить у падре, что именно он написал в записке. Ладно, на всякий случай будем придерживаться привычного образа. Я скорчил жалостную гримасу, страдальчески закатил глаза и простонал:
— То, что случилось, просто ужасно! Это самое настоящее беззаконие, даже не сомневаюсь, что когда в Испании узнают об этом…
— Не волнуйтесь, дон Диего, — жёстко усмехнулся сеньор Эстебан Рокхе, выходя из тени и откидывая капюшон, — в Испании уже знают обо всём. Кстати, позвольте Вам представить полковника Мигеля Робладо, он приехал, чтобы лично разобраться во всём, что здесь происходит.
— Я много слышал о Вас, дон Мигель, — я низко поклонился человеку, чьё имя в Испании упоминали наравне с именами членов королевской фамилии, но с куда большим уважением.
— Я тоже, дон Диего, — усмехнулся сеньор Робладо, став в этот момент удивительно похожим на Эстебана. — Мой поверенный в Лос-Анхелесе часто сообщал о Вас.
— Поверенный? — изумлённо воскликнула Каталина, перестав на миг изображать незаметную безгласную тень. — Хотите сказать, что у Вас в этом городе был свой человек?
— Разумеется, — пожал плечами дон Мигель. — Я никогда не доверял капитану Гонсалесу и при первой же возможности приставил к нему своего человека.
— И что теперь будет с комендантом? — я решил сразу прояснить все важные вопросы. — Надеюсь, его преступления не останутся безнаказанными?
— Разумеется, нет, — у пухлых губ сеньора Робладо появилась жёсткая, даже жестокая складка. — Капитан Гонсалес будет снят с поста коменданта, разжалован и выслан обратно в Испанию, где его будут судить.
— А у Вас хватит на это полномочий? — усомнилась Каталина.
Я мягко сжал руку Лины, напоминая, что она слишком увлеклась. Что поделать, далеко не всем мужчинам нравятся умные девушки.
К счастью, дон Мигель относился к благоразумным мужчинам, признающим у женщин право не только на красоту, но ещё и на ум.
— Не волнуйтесь, сеньорита. У меня полномочий хватит. Кстати, дон Диего, надеюсь, вместе с исчезновением коменданта исчезнет и Зорро?
Я беспечно пожал плечами:
— Это зависит от того, кто станет новым комендантом. И как он будет управлять городом.
Эпилог
Падре Антонио вернулся в свою комнату и бережно убрал в сундук торжественное облачение, в которое облачался только по очень большим праздникам. Венчание дона Диего де Ла Вега и сеньориты Каталины, для всех жителей городка считавшейся воспитанницей падре, определённо относилось к таким событиям.
А вообще, по совести, падре последние дни мог ходить только в этом торжественном облачении, ведь с приездом дона Мигеля Робладо в Лос-Анхелесе каждый день стал праздником. Во-первых, как дон Мигель и обещал, он лишил капитана
