Докторская степень на всем периоде действия Устава 1814 г. присуждалась без предварительных испытаний, а за исключением 15 лет действия Устава 1869 г. – и без публичной защиты.
Еще одной специфической чертой научно-богословской аттестации было то, что в «кандидатский минимум», а большую часть времени и в «магистерский» включалась оценка по поведению, то есть учитывался уровень нравственности соискателя. В параграфах Устава 1814 г. оговаривались определенные условия нравственного достоинства и для до ктора богословия. Это желание – совместить научные и нравственные достоинства ученых-богословов – вызывало неоднозначное отношение членов преподавательских и студенческих корпораций духовных академий и недоумения со стороны представителей других областей науки. Тем не менее в этом требовании была попытка формализовать понимание того, что истина открывается лишь «чистым сердцем», а возрастание в познании истины неразрывно связано с нравственным совершенствованием.
3.2. Подготовка диссертации
Место диссертационного исследования в системе научной аттестации и специализации выпускников духовных академий. Тема диссертации
1814–1869 гг.
При действии Устава 1814 г. выпускное сочинение, которое писалось на протяжении последнего года обучения в академии (второй год высшего отделения), становилось для одних выпускников магистерской, а для других – кандидатской диссертацией. Однако никакого специального времени на написание этой диссертации не выделялось, и студентам приходилось писать ее параллельно обычным занятиям. Единственное послабление, которое давалось в этом учебном году, – это уменьшение количества рядовых сочинений, написание которых сопровождало в высшей духовной школе чтение лекционных курсов.
Как уже указывалось, ни «Начертание правил», ни Устав 1814 г. ничего не говорили о выпускном сочинении и тем более о каких-либо конкретных требованиях к нему. Под «диссертациями», которые упоминаются в положениях Устава, понимались письменные экзамены – рассуждения по тому или иному вопросу. В первые годы деятельности системы научно-богословской аттестации и выпускные диссертации представляли собой не очень обширные «рассуждения», требующие усердия и размышления, но не научного исследования как такового. При этом в качестве магистерской диссертации можно было подать одно или несколько наиболее успешных и серьезных сочинений, написанных за время обучения в академии. Однако и в это время некоторые выпускники представляли при выпуске работы, свидетельствовавшие об исследовательских талантах их авторов и обращавшие на себя особое внимание. Так, уже студент I курса преобразованной СПбДА Г. П. Павский представил при выпуске на степень магистра в 1814 г. серьезную работу – «археологический, филологический и герменевтический обзор книги Псалмов»[839]. Работа была опубликована в том же году, но этот случай был неординарным: Г. П. Павский на протяжении всех лет обучения в академии не только был первым в разрядном списке, но проявил филологические способности, склонность к переводу и исследованию библейских текстов, удивлявшие преподавателей[840].
Статус выпускного сочинения как особой работы, завершавшей процесс академического образования и представлявшей самостоятельное исследование, формировался несколько лет и даже десятилетий после введения Устава, на практике. Главное значение в возникновении такого понимания выпускного (или «курсового») сочинения сыграло желание привлечь студенческие силы к проведению конкретных исследований. Курсы в академиях были большие (30–60 студентов), но все эти силы в значительной степени так и оставались вне богословской науки как таковой. После учебного курса, так и не вкусив собственно научных занятий, большая часть этих молодых сил попадала или в провинциальные семинарии, или на приходское служение. Многие из выпускников академий публиковали по окончании курса статьи в местных изданиях, некоторые прослыли в истории епархий как «насадители и распространители высокого духовного просвещения»[841], но к чаемому развитию богословской учености это приводило лишь отчасти. Начало научной работы должно было быть положено в академии. Студенты академий писали много: в СПбДА, начиная со II курса и на протяжении нескольких выпусков, даже издавались специальные сборники под заглавием «Некоторые опыты упражнений воспитанников Санкт-Петербургской духовной академии», в которых печатались, по определению КДУ и под ответственностью Конференции академии, лучшие проповеди студентов и рассуждения богословского и церковно-исторического характера[842]. Подобные же опыты проводили МДА и КДА, и эти сборники остались памятниками личных дарований лучших студентов, их серьезных занятий и успехов в изучении богословских наук. Но при всей серьезности это были ученические опыты. Лучшей возможностью для самостоятельного научного исследования было итоговое сочинение. Повышение значения выпускной работы происходит во второй половине 1820‑х гг., причем независимо во всех трех академиях, преобразованных к тому времени. Когда в 1825 г. возникли проблемы с присуждением магистерских степеней выпускникам VI курса СПбДА, ректор академии архимандрит Григорий (Постников) представил членам КДУ четыре тома «Опытов упражнений студентов Санкт-Петербургской духовной академии», подтверждавших основательность претензий академии на ученые богословские степени. Это было достойным свидетельством плодотворности высшей духовной школы, и студентам следующего, VII курса, были выдвинуты более серьезные требования к выпускному сочинению[843]. В МДА инициатором более серьезных курсовых работ выпускников в это же время был архиепископ (с 1826 г. митрополит) Филарет (Дроздов)[844]. В КДА это начинание поощрил митрополит Евгений (Болховитинов), который собирал для академии коллекцию исторических памятников и предлагал студентам темы, подразумевавшие научные проблемы церковно-исторического и церковно-практического характера. При этом митрополит Евгений считал, что академическая деятельность должна прежде всего служить развитию науки, особенно отечественной церковной истории. Он дал распоряжение выбирать для курсовых рассуждений студентов не отвлеченные темы, а реальные, подразумевающие обработку конкретных источников и решение конкретных вопросов[845]. Именно в это время успешное курсовое «рассуждение» постепенно приобретало статус особого условия для получения магистерской степени, которое ставилось перед старшими кандидатами. Это требование было выдвинуто по отношению к девяти старшим кандидатам VII курса СПбДА (1827 г. выпуска) и четырем старшим кандидатам VI курса МДА (1828 г. выпуска): им было предоставлено право на получение степени магистра по выслуге двух лет училищной службы с одобрением начальства и «с представлением новых рассуждений по духовной учености»[846]. С этого времени значение выпускного сочинения начинает возрастать.
С середины 1830‑х гг. темы выпускных работ стали постепенно меняться. Все большее место занимали церковно-исторические исследования, в научный оборот вводились архивные источники, рукописи, требовалась работа с широким кругом литературы. Выпускные сочинения студентов академий становились все более значительными по объему, работа с источниками и литературой, обработка выписок, написание текста, его совершенствование и многократное переписывание занимало много времени. Повышались и требования, особенно к магистерским диссертациям. Даже самые усердные студенты, попавшие в 1‑й разряд, часто подавали выпускные работы, не отвечающие, на взгляд рецензентов, магистерскому уровню. Были и такие, кто просто не успевал подать работу вовремя.
Однако и в этот период, в конце 1830‑40‑х гг. сочинения выпускников академий, представляемые на степень магистра богословия, очень разнятся и по выбору темы (широта, конкретность, «проблемность», новизна и пр.), и по исследовательской глубине, и по качеству выполнения. Но общая тенденция – от «рассуждений» к исследованиям. Такой вывод можно сделать при изучении отдельных магистерских сочинений выпускников, кончавших духовные академии в эти годы. Показательны также отзывы, которые давали на магистерские сочинения «независимые эксперты», то есть рецензенты, назначаемые от Синода (с 1839 г.). Так, например, среди 15 магистерских сочинений выпускников IX курса КДА, представленных в 1839 г. Синодом на отзыв святителю Филарету (Дроздову), немного тем для традиционных «рассуждений», но, напротив, большая часть – для конкретных исследований[847]. Однако и в эти годы случалось представление на степень магистра не одной диссертации, а двух-трех текущих сочинений. Примером является представление двух богословских сочинений и одной проповеди выпускником этого же курса Яковом Амфитеатровым (будущим архиепископом Антонием): «О посте», «Опыт догматического учения веры из церковно богослужебных книг», «Слово на день поминовения Петра Могилы». Святитель Филарет высказал некоторые критические замечания к сочинениям, но оценил их как «порядочные», «православные» и достойные степени магистра[848]. Его однокурсник Петр Козмин представил на степень магистра два сочинения: «История Литургии Восточной Православно-Кафолической Церкви» и «Об Иоанне Максимовиче, архиепископе Тобольском, и его творениях». Эти работы, особенно первая, заслужили подробный разбор рецензента со множеством критических замечаний и пожеланием «переработки». Тем не менее святитель Филарет отметил и то, что сочинения были написаны «с немалым трудом и пособиями», обладали определенными достоинствами и могут быть удостоены степени магистра «за трудолюбие»[849].
