Из размышлений о неприятном меня вырывает раздавшийся совсем рядом с ухом голос Богомолова. Я от неожиданности покрываюсь мурашками.
И когда он только успел забраться на кровать?
Надо же, это я так задумалась, что не заметила его перемещения?
Удивленно моргнув, поворачиваюсь лицом к сидящему сбоку от меня Володе и едва сдерживаю порыв прикусить губу. Хватит. И так уже все губы искусала, целого места нет.
— Что? — спрашиваю рассеянно.
— Я спросил, как я на тебя смотрю? — улыбается, а во взгляде озорные огоньки пляшут.
— Ты знаешь.
— Нет, — настаивает на своем и подается лицом ко мне, его дыхание щекочет кожу на щеке.
Я вздыхаю, сползаю вниз по кровати и укрываюсь с головой.
— Так как я на тебя смотрю?
— Будто так и хочешь сказать: “Видишь, Кир, я был прав, как и всегда”, — бубню, укрытая одеялом.
Правда, долго прятаться мне не удается. Одним движением Богомолов стягивает с меня одеяло, отпихивает его в сторону и, перекатившись, нависает надо мной, расставив ладони по обеим сторонам от моей головы.
Его лицо оказывается прямо напротив моего.
Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Я не стесняясь прохожусь по чертам его лица, по тонким линиям морщинок, скопившемся под глазами и паутинкой тянущимся к вискам. Прохожусь по острым скулам, по легкой небритости на щеках и подбородке, останавливаюсь на губах.
Эти губы.
И что в них особенного?
Почему с первого дня мне так неистово сильно хочется их целовать?
Разве это нормально?
— Но ведь я был прав, — он хмыкает и его губы растягиваются в довольной улыбке.
Прав.
Конечно он оказался прав.
Я вздыхаю в ответ, мысленно возвращаясь к предстоящему торжеству. Мое тело, словно по команде, тотчас напрягается, и от внимания Богомолова это, естественно, не ускользает.
Впрочем, все мои переживания наверняка хорошо отражаются на лице.
— Что не так? С Сашкой все решили, что еще? — ожидаемо интересуется, сделавшись серьезным.
Я несколько секунд молчу, поджав губы.
Мои переживания его, должно быть, порядком задолбали. Удивительно просто, сколько терпения в этом человеке.
— Кир, я жду, — нетерпеливо напоминает о себе Володя, когда мое молчание затягивается.
— Я думаю о том, что будет дальше, — выдыхаю нехотя.
— А что будет?
— Мы открыто заявим о наших отношениях, да еще юбилей этот…
Я замолкаю резко, встретившись с как будто даже удивленным взглядом напротив.
А что его, собственно, удивляет? Мои переживания по поводу предстоящих событий. Так это вроде вполне объясним.
— И что конкретно тебя беспокоит?
— Ну как что? — тяжело вздохнув, я упираюсь в его плечи, чуть отталкивая.
Он не сопротивляется, отталкивается от матраца и заваливается на спину, закинув руки за голову.
— Все узнают, что мы… — я, почему-то, не могу подобрать правильное слово.
Встречаемся? Это даже в моей собственной голове звучит странно. Не подходит оно.
— Что мы что? — он едва заметно усмехается, снова не упуская повод позабавиться.
— Что мы вместе, — тараторю, точно за мной кто-то гонится, — и потом еще этот юбилей, может ты не будешь представлять меня своей невестой?
Не смотрю на него, но чувствую на себе его прожигающий взгляд.
— И как же мне тебя представить? — ему явно нравится загонять меня в тупик своими вопросами.
— Не знаю… спутницей? — начиная полыхать от неловкости момента и как-то по-дурацки складывающегося разговора, закрываю ладонями лицо, словно это хоть как-то должно мне помочь.
— Кир, — он поворачивается и матрац под его весом начинает поскрипывать, — ты же не хуже меня понимаешь, насколько это серьезное мероприятие и сколько от него зависит. Спутница — это несерьезно, малыш.
— Угу, а секретарь-невеста очень серьезно, — бубню просто из вредности.
Меня до чертиков все это пугает.
Как вообще меня угораздило согласиться? Я же могла отказаться. Могла же?
Пока я размышляю о том, что могла бы сделать, Володя обхватывает ладонью оба мои запястья, заставляя отнять руки от лица.
— Кир…
— Будут сплетни, — перебиваю его, все еще жмурясь и не решаясь посмотреть.
Потому что знаю: как только взгляну, все мысли тут же разлетятся.
— В офисе будут болтать.
— И?
— Мне придется уволиться, — выдаю на сверхзвуковой скорости и сильнее жмурюсь.
— Это с чего вдруг? Кир, открой глаза.
Я его просьбу не сразу выполняю и он терпеливо ждет, пока я открываю сначала один глаз, потом второй и поворачиваю голову на бок.
— Потому что все и так думают, что я это место получила за “особые заслуги”, — закатываю глаза, вспоминая мимолетные перешептывания в зоне отдыха и туалете.
И это я еще в курилку не хожу.
Впрочем, я кроме туалета стараюсь никуда и не ходить, потому что всякий раз, завидев меня, все присутствующие вдруг замолкают. Не сложно догадаться, что, а точнее кого они обсуждают.
Казалось бы, столько времени прошло, а я все еще нахожусь в самом верху списка обсуждаемых в коллективе тем.
Нормально?
Недавно как раз случайно на один из таких разговоров наткнулась. Нет, ничего оскорбительного, если по сути, но все равно неприятно.
В компании как-то очень быстро все решили, что я непременно сплю с боссом и потому занимаю это место.
Что ж, я действительно с ним сплю, но ведь место я не поэтому получила.
— Это какие такие особые? — его настроение с каждой минутой становится все игривее.
— Володь, блин! — толкаю его в плечо, потому что издевается же. — Ну я серьезно.
Он вздыхает, подтягивает меня к себе и целует в нос.
А я как самая последняя размазня, послушно таю в его рука, медленно теряя нить.
— Кир, уволиться тебе со временем придется, но не из-за на с тобой.
— А из-за чего? — я резко вся превращаюсь в слух.
Наверное, не ожидала я все-таки, что он так быстро согласится.
— Из-за твоего будущего, малыш, у тебя нет больше необходимости учиться на заочном.
— В смысле нет?
—
