подбежал с крышкой от бочки в левой руке и жаждой убийства в глазах. Первый же увиденный пират, перебегающий по мостку с вражеского корабля, был незатейливо скинут между бортов. Второй тоже. А дальше сдвоенный залп из луков, и уже никто никуда не бежит, во всяком случае Вик присел за какую-то надстройку и уставился на стрелу, торчащую из крышки. «Как же у вас не любят пассажиров!»
Глава 30
Магия — это страшно
Судя по звукам, раздающимся со всех сторон, врага встретил не один Виктор, дежурная смена, или как там их называют, похватала что могла, и бросилась отражать первый натиск. Ну да, этим людям не нужен свет, чтоб найти что-то смертоносное на своем кораблике, они тут каждую щепку знают. Не то, что он. Правая рука шарит по груди в поисках метательных ножей. Откуда ножи, они в сундуке вместе с перевязью лежат, милок! Попал ты в ситуацию безоружный, хоть в штанах, и то удивительно.
Вик всё еще не ощущал себя полноценным боевым магом, несущим смерть в ряды врага. Он просто разведчик, просто хочет жить, ради этого порой приходится применять свои способности, магию долбанную эту. А оно ему надо? Надо ему вот так сидеть возле мачты и смотреть, как в его сторону бежит вон та скотина с тесаком в руке? Уже никто никуда не бежит. Сдвинуть гортань на пять сантиметров ничуть не сложнее, чем сдвинуть дверной засов, особенно, когда видишь эту гортань. Одно рудиментарное движение пальцами правой руки, совершенно не нужное для магического импульса, и вот уже мужик с вырванным кадыком падает, обливаясь своей кровью.
Вик вдруг поймал себя на том, что его сейчас больше всего волнует не собственное спасение, а вопрос, не облился ли он кровью. Похоже, накрыло. Его аккуратность, взращённая после переноса в этот мир, отошла на второй план. Страх снова уступил место бесшабашности боя, когда у тебя всё получается, когда ты практически бессмертный. Вероятно, это чувство продержится до первой стрелы в плече, до первого клинка в брюхе. А пока только бой, только хардкор!
И он подобрался на карачках к свежему трупу, теперь в его левой руке крышка от бочки, а в правой трофейный тесак. Зачем? На всякий случай, потому что основным поражающим фактором в его версии боя будет магия. Бойся, пират, маг-кинетик выходит на охоту за головами! А потом его словно из шланга ледяной водой окатили. Или не словно, потому что он опять валяется на палубе, но в этот раз совершенно мокрый. Откуда такой напор? А от мачты, воле которой он сидел. Мачта, тоже мокрая, но уже потерявшая целостность как рассерженный ёж ощетинилась щепой и трещит на своем ежином языке. Чего это она?
И только когда сначала медленно, а потом всё быстрее конструкция стала валиться, Вик догадался — по ней саданули водяным лезвием. Или копьём, как не назови, а результат один — их мачта, так не потеряв парус, завалилась в сторону вражеского корабля, став еще одни мостиком взаимопроникновения культур. То есть Виктор бы по ней не решился бежать на чужой корабль, но в кино так делают сплошь и рядом. Или и он сможет, вон рея удачно сложилась вдоль основного ствола, парус, обмотка — смотрится надежно, насколько может выглядеть надежной завалившаяся мачта между двумя качающимися кораблями. С учетом того, что дело происходит в темноте, разрываемой всполохами огня и вспышками.
А вспышки, это чего? Неужто Харальд дер Блом решил не тихушничать? Виктору говорили, что огневиков раньше к кораблям на пушечный выстрел не подпускали, даром, что и пушек тогда не было. Уж дюже маги огня вспыльчивые люди. А потом из графства одного начали продавать магические жезлы и прочие бабахи, которые только огненным магам подчиняются. И уж так по делу они пришлись на море, что без огневика вроде и корабль как воин без меча. Вот и их «Красотка» ходит без воздушника, без водника, зато с огневиком.
Вик выпрямился, ногой пошаркав по мокрой палубе. Не страшно, не сгорим — тут после тумана воды столько, что устанешь поджигать. Он попытался залезть на мачту, но снова упал, не его это — скакать по вантам и реям. Да и не факт, что мысль пролезть на вражескую палубу и ударить в тыл в одно лицо это хорошая мысль. Лучше в строю со своими теснить противника, а лучше не в строю, а за строем, если они его уже сформировали. Маг он или погулять вышел?
Это я вам долго рассказываю, что у героя в голове носилось, а на самом деле прошло всего одно мгновение. Или нет? Время в бою течет очень странно, зачастую рывками, так что сказать, сколько секунд, минут или часов назад началось всё это безобразие, непосредственному участнику схватки сложно. Мне показалось, что уже через пару минут экипаж «Красотки» смог организовать нормальную оборону. А еще через пять минут капитан начал орать на Арнольдо тупого идиота, чтоб тот не смел рубить кошки, оказывается, у дер Блома появилась мысль не просто всех победить, не просто нагнуть, а хапнуть корабль тупых недоумков.
Да, Арнолдо никуда не пропал. Первую минуту он вертел головой, пытаясь понять, куда делся его новый хозяин на таком несчастливом корабле, где наниматели вечно теряются. А потом опомнился, перестал тупо отбиваться и начал сокращать поголовье крупного пиратского скота. Не так эффективно, как Вик, но тоже решительно. Слуга допетрил, что чем меньше врага на палубе, тем выше шансы сберечь жизнь такого приличного работодателя, как этот новый хозяин шевалье Виктор.
Когда Вик Счастливчик, пассажир и маг-телекинетик вновь оказался в поле зрения экипажа «Красотки», никто не смог бы усомниться в его бесстрашии и боевых навыках. Этот смелый шевалье оседлал качающуюся мачту, как горячего скакуна над головами сражающихся, одной рукой он держал крышку от бочки, словно щит, а второй то балансировал, то цеплялся за мачту. Суть его действий была непонятна, но чёртовы пираты безо всякого повода то захлёбывались кровью и бились в конвульсиях на палубе, то срывались с бортов и реи своей лоханки как беременные маркитантки с крыши телеги. А нефиг было метать стрелы с мачт! И становилось понятно — это магия! Не такая эффектная, как у их капитана, швыряющего сгустки огня в лица врагов, но вполне действенная.
«Не подпалите мне корабль, свинские шельмы!» — раздалось над схваткой. Удивительно, но это кричал капитан-огневик, который уже видел вражескую посудину своей собственностью
