— Ну привет, — произнес гость полушёпотом. — Что же ты так поздно открылся?
— Думал, всё обойдется, — стараясь не выдать радость, ответил Темняк.
— Пока клоп думал, его вши съели. Знаешь такую поговорку?
— Теперь буду знать.
— Как тебе там?
— Не очень, но пока держусь.
— Да, попал ты в передрягу. Хозяйка просто в бешенстве. Всё вокруг крушит. Не было ешё такого случая, чтобы человек не поддался внушению. Ты первый. Можешь гордиться.
— А что она от меня хотела?
— Хотела твоей Хозяйке отомстить. Они ведь давно между собой враждуют. Оружием мести был избран ты.
— С чего бы такое счастье?
— Ты ведь, говорят, допущен в спальню своей Хозяйки.
— Это она допущена в мою. А в чем эта месть должна была состоять?
— Точно не знаю. Но, скорее всего, тебе бы поместили под кожу кусок вещества, испускающего невидимые смертоносные лучи, Хозяева к ним весьма чувствительны.
— Что же ей помешало сделать это?
— Ты и помешал. Ведь первым делом тебе следовало внушить ложную память, чтобы ни ты сам, ни твоя Хозяйка не догадались о том, что здесь произошло. Ну а ты не дался.
— Да я, собственно говоря, и не сопротивлялся, — признался Темняк.
— Значит, сопротивлялась твоя природа. Ты из каковских будешь? Свеча? Иголка?
— Я чужак. Попал в Острог по собственной глупости.
— Тогда всё понятно. У дикарей воля сильная. Её даже Хозяевам не одолеть. У вас ведь мозги не там, где у нормальных людей, а совсем в другом месте.
— Сам ты дикарь! — огрызнулся Темняк, но распространяться о том, где именно прошла закалку его душа, не стал. — Вместо того чтобы болтать, лучше бы вытащил нас отсюда.
— К сожалению, это не в моих силах. Но я постараюсь предупредить твою Хозяйку. Между собой им проще разбираться… Дай мне какую-нибудь вещь, принадлежащую лично тебе.
— Что же я тебе, интересно, дам? У меня даже волос на теле нет.
— Дай что-нибудь из одежды. Ты ведь не голый.
Штаны отдавать было как-то неудобно, и Темняк пропихнул в щель свою рубашенцию, несмотря на все события этого дня ничуть не пострадавшую.
— Постарайся не задерживаться, — попросил он. — А иначе я в этой кутузке долго не протяну.
— Знаю. У нас сюда смертников сажают. Видел я одного такого. За десять дней в старика превратился. Зубы выпали. Глаза ослепли. Кожа сплошь язвами покрылась.
— Мог бы мне этого и не рассказывать. А сейчас ступай. Как говорится, одна нога здесь, другая там. — Темняк, давно не веривший ни в каких богов, перекрестил своего визави.
Зурка уже проснулась и, скорчившись, сидела в уголке.
— С кем ты там разговаривал? — спросила она слабым голосом.
— Здешняя Хозяйка приходила, — ответил Темняк безразличным тоном. — Уговаривала поступать к ней на службу.
— И что ты ей ответил?
— Плюнул в рожу. Я ведь однолюб и измены себе позволить не могу.
— Мне смеяться или плакать?
— А что тебе самой больше хочется?
— Плакать… Ты обманываешь меня. Хозяева не умеют разговаривать с людьми. И рожи у них нет.
— Разве? Значит, это была не Хозяйка, а кто-то из её любимчиков. И рожа у него была такая, что не промахнешься.
— Мы здесь умрем?
— Конечно! Только не сейчас, а дней этак… тысяч через двадцать. И не здесь, а совсем в другом месте.
— Внизу? В уличной норе?
— Нет. Далеко-далеко отсюда.
— Не в Остроге?
— Ясное дело, что не в Остроге. Надоело мне уже тут отираться. На волю тянет. Сначала я хотел просто потихоньку сбежать. А теперь передумал. Прихвачу-ка я с собой всех желающих. В дороге веселее будет. Пойдешь со мной?
— Я же предательница. Такую с собой брать опасно.
— Наоборот. Ты уже раскаялась и осознала свою низость. Знаешь, почем фунт лиха. В следующий раз будешь осмотрительней. Опыт — великое дело. Даже печальный опыт.
— И в качестве кого я пойду?
— В качестве вольного человека. Как и все остальные.
— Я другое имела в виду. Вот если бы ты меня женой взял…
— Там видно будет. Пока об этом рано говорить.
— А за стенами Острога страшно?
— Всякое бывает. Придётся научиться пересиливать свой страх.
— А как?
— Не обращать на него внимания. Искать в ужасном смешное.
— Что смешного в нашем нынешнем положении?
— Да всё подряд. Посмотрела бы ты на себя в зеркало. Лицо сажей перепачкано. Волосы растрепались. Ну прямо лахудра с улицы Киселя.
— А у тебя шишка на лбу! Будто бы второй нос вырос. Только синий-синий, — она рассмеялась.
— Вот видишь, уже веселее стало. Ну а теперь представь ceбe, как здешняя Хозяйка будет гонять своих слуг, когда выяснится, что мы сбежали.
— А мы правда сбежим? — Зурка захлопала в ладоши.
— Правда.
— Скоро?
— Думаю, к ночи уже будем дома.
— От Стервозы нам не влетит?
— Наоборот. Нас же похитили её враги. Из меня хотели сделать… как бы это лучше выразиться… живого носителя смерти. Да ничего не вышло. Как не извивалась здешняя Хозяйка, а меня одолеть не сумела.
— Какой ты молодец! Дай я тебя поцелую.
— Сколько угодно.
Они поползли навстречу друг другу, и поскольку выпрямиться здесь было нельзя, обнялись, сидя на корточках. Это вызвало у них новый приступ смеха.
За какие-нибудь три-четыре часа, проведённых в заключении, Темняк пересказал Зурке все веселые истории, какие только знал, спел песни о блохе, чудо-юде и бабках-Йошках, срочно переведенные на язык острожан, и даже сплясал вприсядку матросский танец “Яблочко”, который в последний раз исполнял ещё в детском саду.
Короче, время летело не только весело, но и с пользой для обоих. Не понадобились даже амурные забавы, к которым Зурка упорно пыталась склонить Темняка (не хватало ещё зачать ребеночка в этом радиоактивном бардаке).
Конец веселью положил шумок, раздавшийся снаружи. В стену опять скреблись, словно подзывая кота. На сей раз Темняк и Зурка подползли к щели уже вдвоём.
— Был я у вашей Хозяйки, — доложил тайный сторонник беспределыциков. — Как увидела твою одежду, винтом завилась. Всю душу из меня вымотала, но, похоже, суть дела уяснила. Скоро здесь будет.
— Теперь я тебе по гроб жизни буду обязан, — произнес растроганный Темняк.
— Какие между нами счеты! Я помог тебе, а ты поможешь кому-то ещё. Главное, чтобы общее дело делалось… Теперь слушай меня внимательно. Наша Хозяйка, конечно, будет от всего отказываться и, заметая следы, постарается вас уничтожить. Здесь, чтобы вы знали, пол может смыкаться с потолком.
— И он раздавит нас? — ахнула Зурка.
— Раздавит, если заранее не принять нужные меры. Поставьте вот эту подпорку и ничего не бойтесь, — он просунул в щель металлический стержень толщиной примерно с запястье Зурки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
