Солнце, которое никогда не посещало выхолощенные, ублюдочные миры Тропы.
Кажется, Темняк попал, что называется, “в цвет”. Астрономическая тема продолжалась. Луна не произвела на Стервозу впечатления, зато звёзды надолго привлекли её внимание.
К счастью, здесь для Темняка особых проблем не было. Очертания важнейших созвездий он выучил назубок ещё в те времена, когда простым матросом скитался по всем широтам земных морей и океанов.
Светящийся столб последовательно отобразил и ковш Большой Медведицы, и замысловатую петлю Дракона, и близко посаженные глаза Близнецов, и крест Лебедя, и зигзаг Эридана, и почти квадратное полотно Паруса, и стрелу Жертвенника, и овал Персея.
Создавалось впечатление, что Стервоза искала что-то хорошо знакомое ей, но так ничего и не находила, хотя к некоторым картинам возвращалась по нескольку раз.
Дальше Темняк действовал уже по счастливому наитию. Он представил себе золотисто-кровавого Феникса, парящего над затянутой изумрудными туманами Вершенью.
Стервозу словно бичом стеганули. Светящийся столб стремительно разросся, и вместе с ним выросло изображение мудрой, бессмертной птицы, некогда пославшей Темняка в этот долгий и трудный поход.
Ещё большее возбуждение вызвало у Стервозы появление высокой, изломанной фигуры Незримого, переливавшейся волнами ирреального света. Даже у Темняка дрогнуло сердце при виде этого всемогущего призрака, живущего во многих пространствах сразу.
Неужели Стервозе знакомы все эти сверхъестественные существа? Или она знает о них по воспоминаниям далеких предков, некогда обитавших в мире, над которым днём сияло золотистое солнце, а безлунное небо расцветало ночью мириадами ярчайших звёзд?
Как бы то ни было, но она никогда не расскажет об этом жалкому муравью, принадлежащему к вездесущему человеческому роду и при жизни наречённому самыми разными именами, первое из которых — Артём — звучало для слуха острожан столь непривычно, что его пришлось заменить другим, близким по звучанию, но отнюдь не по смыслу.
После этого памятного случая отношение Стервозы к Темняку заметно изменилось. Нельзя сказать, чтобы она признала его за равного себе, но, по крайней мере, перестала воспринимать, как забавную зверушку. Он получил почти полную свободу, хотя даже и не знал, как ею лучше всего воспользоваться.
Не будешь ведь целый день праздно валяться в мягкой постели или кататься верхом на Зурке! Пора бы и делом заняться.
Темняк стал всё чаще подумывать о том, что неплохо было бы собрать вокруг себя команду из крепких и преданных парней, способных противостоять любой здешней шайке. Тем более формальный повод для этого имелся — Стервоза продолжала нуждаться в слугах.
Вот только где этих парней взять? Редкие герои, поступавшие с Бойла, были нарасхват, а до работяг, вкалывавших на вредных производствах Острога, надо было ещё добраться.
Тем временем дали о себе знать лизоблюды, то бишь, охранители. Похоже, что их интерес к Темняку ещё не угас, а тщательная проверка подтвердила полную невиновность Зурки.
Темняк уже освоился не только в покоях Стервозы, но и во всех прилегающих к ним подсобных помещениях, а потому на встречу с лизоблюдами отправился один, отказавшись от услуг Зурки. Нельзя сказать, что он не доверял девушке, но лишние уши, как и лишний рот, ещё никому не пошли на пользу.
В сумрачном лабиринте, где сходились вместе не только многие коридоры, но и вертикальные шахты неизвестного назначения, Темняка ожидал человек, которого он уже не однажды поминал недобрым словом. Короче, это был Тыр Свеча собственной персоной.
— Давно не виделись, — сказал Тыр с едва заметной улыбкой, которая как бы приглашала к взаимной откровенности.
— Не виделись мы давно, — согласился Темняк. — Хотя вести о тебе доходили до меня частенько. И все сплошь неприятные.
— Такого быть не может! — Тыр скорчил удивлённую физиономию.
— Увы, может, — Темняк последовал его примеру, но гримасу для себя избрал скорбную. — Не ты ли приложил руку к похищению моего воздушного шара?
— Нашёл что вспомнить! Это ведь когда ещё было!
— Не так и давно, как ты хочешь представить. Скажи, зачем тебе это понадобилось?
— Разве ты незнаком с воззрениями охранителей?
— Знаком. Но объясни только, чем вам помешал мой шар? Свет застил? Или воздух портил?
— Твой шар сам по себе нам, конечно, не мешал, — улыбочка окончательно покинула лицо Тыра. — Но представь, что случится, если каждый острожанин по твоему примеру заведёт собственный воздушный шар и будет летать на нем везде, где ему только заблагорассудится? Вряд ли это понравится Хозяевам.
— Неужели мнение Хозяев стало мерилом всех вещей? — возразил Темняк. — А вдруг им не понравятся сами люди? Как быть тогда? Призывать острожан к массовому самоубийству?
— Не надо сгущать краски. Давай лучше поговорим спокойно.
— Давай, — Темняк напустил на себя постное выражение. — Тем более что я совершенно спокоен.
— Это верно, что ты присоединился к беспредельщикам? — По тону вопроса было ясно, что шуточки закончились.
— Откровенно?
— Желательно.
— Нет, не верно. Но это вовсе не значит, что при определенных обстоятельствах я не воспользуюсь их помощью. Кстати, к вам у меня точно такое же отношение.
— Ходят слухи, что в прошлом ты частенько общался со Свистом Свечой, не последним человеком среди беспределыциков.
— Как помнится, на Бойле мы общались все вместе.
— Я спрашиваю не о Бойле, а о более позднем времени.
— Было дело. Не отрицаю. Общались. И Свист даже предлагал мне присоединиться к его единомышленникам. Но я отказался.
— Нельзя ли узнать почему?
— По нескольким причинам. Основная из них — личная. Я здесь чужак и, собственно говоря, в Остроге задерживаться не собираюсь. Все мои устремления направлены сейчас на то, чтобы покинуть ваш распрекрасный город… Другая причина имеет, так сказать, принципиальный характер. Только человек, утративший всякую связь с реальностью, может надеяться на то, что Хозяева согласятся пойти на уступки. Свист Свеча и его окружение относятся к довольно распространенной категории прекраснодушных идеалистов, для которых призрачная цель дороже всех доводов разума.
— Если ты и в самом деле думаешь так, твое место в наших рядах, — вкрадчиво произнес Тыр.
— Увы! — Темняк развел руками. — Ваша позиция видится мне ещё более сомнительной. Какие задачи вы ставите перед собой? Сохранение нынешнего положения вещей на неопределенно долгий срок. Бальзамирование того, что есть. А это невозможно без борьбы с инакомыслием самых разных мастей, что уже само по себе занятие неблагодарное. Многие пытались снискать себе славу на этом поприще, но потерпели крах. Перемены в жизни неизбежны, и их невозможно контролировать. Нельзя замедлить взросление и отсрочить старость. Нельзя пальцем заткнуть дырку в стенке колодца, из которой хлещет вода. Рядом возникнет другая дырка, и вода хлынет из неё с удвоенной силой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
