На какое-то время наша парочка была предоставлена самим себе. Зурка смотрела на Темняка глазами влюбленной тёлки, и ему стоило немалых трудов объяснить ей, что забавы ни в коем разе не должны мешать делу.
— Надо довести до конца то, что ты сама недавно начала, — втолковывал он девушке. — Иначе ты останешься у охранителей под подозрением, и нам обоим это может выйти боком. Немедленно разыщи их и расскажи всё, как было. Нам скрывать нечего. Объясни, что на них напали слуги одной из Хозяек, имеющей претензии к Стервозе. А ты сама здесь совершенно ни причем.
— Да плевала я на этих придурков! — отмахнулась она.
— Никогда не говори так! — Темняку даже пришлось повысить голос. — Нет ничего хуже, чем наживать себе врагов. Тем более, если для этого нет никакого серьёзного повода. Скажи охранителям, что я готов встретиться с кем-то из них. Желательно, чтобы это был человек по имени Тыр Свеча. Мы с ним давние знакомые и, надеюсь, быстро найдем общий язык.
— После того, что случилось с Цвирой, его единомышленники вряд ли согласятся встретиться с тобой наедине, — засомневалась Зурка.
— Если они чего-то опасаются, пусть приходят целой компанией. Я не возражаю. Но ты всё же им втолкуй, что Цвира погиб только потому, что сам собирался погубить меня. И не по причине идейных разногласий, а исключительно из-за ревности к одной небезызвестной особе.
— Постараюсь в точности следовать твоим советам, — пообещала Зурка. — Но ты же сам знаешь этих людей. Они имеют собственную точку зрения по любому вопросу и зачастую не могут понять самых очевидных истин.
— Почаще улыбайся, и всё у тебя получится, — напутствовал её Темняк.
Зурка отсутствовала довольно долго, что могло косвенно свидетельствовать о плодотворном диалоге, однако новости, доставленные ею, нельзя было однозначно отнести ни к плохим, ни к хорошим.
Охранители внимательно выслушали версию случившегося, предоставленную девушкой, но никак её не прокомментировали. Человека по имени Тыр Свеча они якобы вообще не знали. Предложение Темняка, касавшееся личной встречи, было принято к сведению, но ни о каких конкретных сроках не упоминалось.
Если говорить в общем, то у Зурки создалось следующее впечатление: охранители ставят её слова под сомнение и в самое ближайшее время намерены досконально проверить каждый упомянутый факт.
— Это их право, — сказал Темняк. — Надеюсь, они вели себя с тобой вежливо?
— Более чем вежливо. Ближе пяти шагов боялись подойти.
— Значит, наука пошла им впрок. И это радует.
Вечером того же дня Стервоза вплыла в комнату, где Темняк и Зурка коротали время в невинной болтовне. Подобный визит был великой редкостью. Гора сама пришла к Магомету. По-видимому, настала пора держать ответ за все проделки последних дней, хотя Темняк даже и не представлял себе, как это будет выглядеть на деле.
К сожалению, настроение Хозяев нельзя было предугадать ни по форме тела, ни по окраске кожи, что было так удобно в общении с Годзей. Ничего определенного не могло подсказать и сияние, временами исходившее от них — для недостаточно зоркого человеческого глаза признаки гнева были неотличимы от признаков любопытства.
Тем не менее чувствовалось, что разборка намечается серьёзная, а иначе зачем бы Стервозе понадобился призрачный двойник, без промедления возникший в центре комнаты.
Молчание затягивалось. Внезапно Зурка вскрикнула и шепотом пожаловалась:
— Она меня ущипнула!
— Что бы это могло значить?
— Наверное, надо виниться.
— А как?
— Сама не знаю. Попробуй сначала ты. У тебя грехов больше.
— Ладно…
Однако как Темняк ни старался, никакого конкретного эпизода, заслуживающего покаяния, ему на память так и не пришло. Перед его мысленным взором мелькали одна за другой самые разные картины: и стычка с Цвирой, ставшая для карлика роковой, и печальное происшествие с “букетом”, и драка с лизоблюдами, и страсти-мордасти, пережитые в плену у чужой Хозяйки, и не совсем приличные для посторонних глаз эксперименты, которые он с согласия Зурки ставил над её гибким, прельстительным телом — но, похоже, Стервозу интересовало нечто совсем иное.
Оставалось лишь констатировать, что общение с Хозяевами относится к числу практически неразрешимых проблем. То ли дело отношения человека с собакой! Хороший пёс всегда знает, когда следует вильнуть хвостом, а когда гавкнуть. Человек, в свою очередь, прекрасно понимает, когда четвероногому другу надо дать что-нибудь вкусненькое, а когда достаточно просто почесать за ухом.
Стоило только Темняку подумать об этом, как беспорядочное мельтешение световых бликов сложилось в расплывчатую, но достаточно ясную картину — человек гладит сидящую у его ног собаку. А поскольку Темняк своей собственной собаки никогда не имел, её портрет получился несколько обобщённым — немного от овчарки, немного от дога, немного от таксы. Короче говоря, типичная дворняга. И чем, интересно, она могла заинтересовать Стервозу?
— Кажется, она начинает менять мнение о людях, — прошептала Зурка. — Если нам служат другие животные, значит, сами мы уже не животные. Думай дальше.
— О чем?
— Как будто бы я знаю! Попробуй вспомнить свои родные места.
— Да я уже всё давно забыл.
— Вспомнишь, если надо будет!
Сосредоточившись, Темняк принялся воскрешать в памяти чудеса человеческой цивилизации: железные дороги, океанские лайнеры, самолеты, автомобили — но у светового столба, являвшегося как бы продолжением сознания Стервозы, куда она пускала далеко не всех и не по любому поводу, это опять не вызвало никакой ответной реакции.
Тогда, памятуя о склонности Хозяев к зодчеству, нашедшему воплощение в грандиозном и неприступном Остроге, Темняк стал представлять себе общеизвестные шедевры человеческой архитектуры — египетские пирамиды на фоне желтой бесплодной пустыни, фарфорово-белый Тадж-Махал, отражающийся в воде бассейна, Кёльнский собор, словно бы сотканный из каменных кружев, Эйфелеву башню, подсвеченную огнями иллюминации, небоскрёбы Нью-Йорка, сверкающие на солнце всеми своими гранями.
По сдавленному вздоху Зурки Темняк сразу догадался, что это именно то, что надо (сам он для пущего эффекта вынужден был закрывать глаза).
Загадочную душу Стервозы задели не циклопические здания, не ажурные мосты, не причудливые дорожные развязки, забитые массами самого разнообразного транспорта, а солнце — пылающий золотой шар, застывший в голубом небе.
Солнце, которое никогда не посещало выхолощенные, ублюдочные миры Тропы.
Кажется, Темняк попал, что называется, “в цвет”. Астрономическая тема продолжалась. Луна не произвела на Стервозу впечатления, зато звёзды надолго привлекли её внимание.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
