они в два голоса, перебивая друг друга, кто как может, стали заверять «начальницу», что не виноваты они. И так быстро они говорили, что ничего было не понятно. Баб Валя раздраженно похлопала себя по бедру и резко скомандовала:
–Хватит! Давайте, показывайте, чего наработали. Поглядим, за что я вас музурбеков кормлю.
Узбеки мысленно попрощались с баб Валиными харчами. Пустили скорбную слезу по щам, жареной картошечке и дружно поплелись с убитым видом вглубь двора.
Баб Валя жестом поманила меня идти с ними. Я же с любопытством вертела головой. Уже было ясно, что узбеки тут что-то строят. Вон и стройматериалы у них имеются.
– Жорик – Зинкин сын – еще лет пять назад дом новый строить собирался, – рассказывала баб Валя, пока мы шли, – но как-то не заладилось. То ли денег не хватало, то ли руки не из того места выросли. Залил он фундамент и бросил.
Мы обогнули старый дом соседки, и за зарослями малины и крыжовника показался тот самый фундамент, только уже с выложенными наполовину стенами из желтенького облицовочного кирпича.
Пока я рассматривала строение, баб Валя торжественно выдала:
– Вот Яшик и прикупил у Зинки ее развалюху. А на фундаменте дом себе решил строить.
Сказала и поглядывает на меня выжидающе. А я что? Смотрю на все это великолепие, и как-то стремно становится. М-да. Серьезно немец подошел к смене дислокации. Я бы даже сказала фундаментально.
– Понятно, – сухо выдавила я и поплелась назад.
Баба Валя поспешила за мной.
– Женя? Ты чего?
Я поежилась, сунула руки в карманы.
– Устала. Слишком…много навалилось. Пойду, наверное, прилягу ненадолго.
Узбеки, жутко обрадованные нашим поспешным уходом, трусцой поскакали к калитке. Один даже галантно ее открыл, провожая нас с вежливым оскалом.
– Завтра приду и проверю, работнички… – грозно предупредила баб Валя напоследок.
Думаете мне дали поспать? Как бы ни так. Только я с тихим стоном блаженства пристроилась на диване в обнимку с подушкой, прикрыла глаза и сознание начало уплывать в заоблачные дали, кто-то начал очень настойчиво трясти мое плечо. Замутненный разум сразу определил сего индивида, как смертника, и с трудом приказал векам разлепиться. Не смертник….Смертница.
– Женька, проснись, – с паникой в голосе почему-то прошептала Елена Васильевна. – Проснись, мать твою за ногу.
– Маму попрошу не трогать, – сонно пробурчала я и отвернулась к стенке.
Но от подруги оказалось не так просто отделаться.
– Проснись, говорю тебе!
– Ну что? Пожар, наводнение, землетрясение? Разбудишь, когда закончится.
– Нет! – жарко выдохнула Лена. – Мне Андрей предложение сделал!
Пришлось повернуться и заставить себя сфокусировать взгляд на лице девушки. Она тут же ткнула мне в нос руку, на которой красовалось колечко.
– Вот! Смотри, какое красивое.
Я тяжко вздохнула и села.
– Блин, Ленка. Я думала, что, по меньшей мере, кто-то умер.
Подруга надула пухлые губки. Я хмыкнула и перехватила ее ладонь.
– Красивое. Хороший у Андрюхи вкус. Повезло тебе с мужем. Совет вам да любовь, – от всей души пожелала я и стала пристраиваться поудобнее, чтобы продолжить то, от чего меня так бессовестно оторвали.
И ведь почти даже глаза прикрыла, как Лена начала как-то шумно вздыхать и охать.
– Ну, чего случилось? – нехотя спросила я и стала наблюдать за ней сквозь партизанский прищур.
– А я не знаю выходить за него или нет, – простонала девушка и прижала руку с кольцом к груди.
Так. Дело ясное, что дело темное. У меня иногда возникает ощущение, что я психологом работаю. Пора за свои консультации деньги брать. Глядишь, квартиру себе побольше куплю. Осталось только найти того, кто мне самой мозги вправит. Но это уже совсем из другой оперы…
– Ты его любишь? – строго спрашиваю я.
Кивок головы.
– Он тебя?
Чуть слышный ответ:
– Наверное.
– Тогда в чем проблема? – искренне недоумеваю я.
Лена потупила глазки и шмыгнула носом.
– Страшно, Жень. Я ведь была уже замужем. И встречаемся мы всего пару месяцев.
– А давай вы повстречаетесь еще лет двадцать и потом поженитесь. К пенсии. Самое оно, – съехидничала я. – Зато какая романтичная свадьба будет, м-м-м….
Ленка смотрела на меня, смотрела и прыснула от смеха.
– Умеешь ты расписать перспективы в красках.
– Всегда к вашим услугам, – улыбнулась я в ответ. – Так что давай соглашайся. Не хочу на вашей свадьбе песком старушечьим трясти.
– Спасибо, Жень.
Подруга уже собралась уходить, как остановилась в дверях и как-то по-новому на меня посмотрела.
– А ты, Жень?
Непонимающе хлопнула глазами.
– А что я?
– Ты уже решила, останешься или нет? Мне Ян все рассказал.
Толкнула от досады кулаком подушку и поняла, что спать расхотелось вовсе. Вот болтун! И кто его за язык тянул.
– И-и-и? – многозначительно протянула подруга, напоминая, что я мнусь с ответом.
Я на секунду призадумалась. А так ли мне хочется вернуться на самом деле?
– Не знаю, Ленчик. Ничего я пока не знаю, – простонала, с отчаянием понимая, что слова мои совершенно искренние. – Будь человеком – не допытывайся больше. И без этого голова раскалывается.
Она понимающе хмыкнула.
– Ладно. Но ты давай не хандри. Тебя все за столом ждут.
Легко сказать не хандри. У меня на фоне всех этих грандиозных изменений возникло странное чувство собственной ущербности.
С трудом заставив себя оторвать пятую точку от дивана, накинула мастерку и пошла на улицу. Сделав маленькие делишки в деревянном домике, заглянула в палисадник. Может яблочки еще остались? Жуть, как захотелось сорвать и сгрызть прямо с дерева немытое и пускай даже червивое.
Яблоко нашлось не одно, а целое дерево. Зимний сорт. С наслаждением вгрызлась в сочную мякоть и прислонилась спиной к яблоне, наблюдая за тем, что делается у уличного стола. Лена с Андреем расставляют тарелки с вилками. Дед Сеня моет в тазике овощи. Баб Валя их нарезает на большое блюдо. Гена пыхтит и пляшет перед мангалом с куриными крылышками. И все это с шутками, искренним смехом и радостью от завершения общего дела.
Странное дело, но в голову мне закралась крамольная мысль:
– Им и без меня хорошо.
Сказала вслух, почти шепотом. И услышала рядом такое же тихое:
– Но без тебя они никогда бы не собрались за одним столом.
Обернулась. Совсем рядом, опираясь локтями о нижние ветки яблони, стоял Ян и смотрел в упор на меня. Спокойным таким взглядом, что мне отчего-то на миг стало как-то неловко.
– Что ты вечно подкрадываешься исподтишка! – возмущаюсь я.
– Просто ты слишком ненаблюдательна. И порой не замечаешь очевидных вещей.
Даже и не нашлась ничего сказать. Хотелось обидеться на эту наглую блондинистую морду и запульнуть в нее огрызком от яблока. Но это было бы как-то уж совсем по-детски.
– И в то же время, если бы не ты, ничего бы вообще не было.
Хмуро покосилась на Петермана. Сомнительный какой-то комплимент у него вышел.
– Ты обладательница крайне редкого таланта.
Чуть не фыркнула. Интересно какого? Постоянно находить на свою попу неприятности?
– …находить подход к людям….
Вот, ей богу, никогда не замечала за собой.
– …вживаться в коллектив….
Это да. Это я умею. Особенно под хороший коньяк, с песнями и плясками.
– …радикально решать
