возмущения. И что же мы без него тогда делать-то будем?
– Да вы не нервничайте… не нервничайте, Кощей… тьфу ты, Константин Иванович, – засуетилась я, шаря по карманам свитера. – Вот! Валерьяночки выпейте. Знаете, как помогает. Я с утречка приняла, и поглядите – как огурчик.
Какая я заботливая, покладистая, особенно когда начальству подгадить надо. И ведь никто не ценит…никто! Кощеюшка, золотце окаянное, глядит исподлобья в полном ауте и верно раздумывает, как лучше – просто уволить или по статье.
– Да что же я?! Давайте поухаживаю за вами.
И словно курица-наседка кинулась капать в стакан валерьянку. По комнате начал распространяться характерный запах. Коллеги стали потихоньку посмеиваться. Правильно. Не все же Кощеюшке веселиться.
А он, бедненький, весь побагровел и рычит не хуже колхозного трактора:
– Не нужно мне ничего!
А я в ответ елейным голоском:
– Вы все так говорите. А потом бац – сердечный приступ, и мы всем офисом цветочки станем вам носить с апельсинчиками, – и настойчиво пытаюсь подсунуть под нос стакан. – Что ж мы потом без вас делать-то будем?
Со стороны послышалось дружное хихиканье. Коллеги живо представили, как оно это будет – без Кощея. Почти рай, за пребывание в котором еще и деньги платят.
И без того мелкие глазенки руководства превратились в узенькие щелочки, щеки раздулись от переизбытка эмоций, и он как подскочит со своего места, как рявкнет дурным голосом:
– Ты что совсем…?! Вон отсюда! – и указал пальцем на дверь.
– Вот-вот! Уже начинается! – в «ужасе» вскричала я.
Кощеюшка как-то странно задергался, когда я схватила его за руку измерить пульс. Но у меня так просто не вырвешься. Уж что-что, а хватка у меня как у бульдога.
– Батюшки, да вы весь горите! Оля! Тут нужно уже скорую вызывать! – завопила я белугой и почти повисла на заме. – Кощей… Константин Иванович, все будет хорошо. Мы вас спасем…
Все же во мне умерла великая актриса. На бесплатное представление сбежалась добрая половина офиса. На фоне моих причитаний отчаянные попытки начальника высвободиться и грязные ругательства выглядели настолько смехотворно, что зал заседаний покатился со смеху. Кто-то еще пытался прикрыться документами, кто-то не выдержал и сполз под стол, а кто-то снимал на телефон. Чую – завтра мы станем звездами интернета.
– Охрана! Уберите эту ненормальную! – орал Кощей Иванович.
И его, конечно, услышали и даже пришли бы на помощь, если бы смогли пробиться через толпу зрителей.
В итоге он все же вырвался из моих цепких объятий и, не глядя по сторонам, помчался в коридор, расталкивая по пути сотрудников.
– Осторожнее не поскользнитесь! – прокричала вдогонку.
От звука моего голоса руководство дернулось и с размаху налетело на автомат с кофе в приемной. Схватилось за лоб, громко застонало, снова заматерилось и скрылось за поворотом в неизвестном мне направлении.
Стоит ли говорить, что я вмиг для всего офиса стала просто героиней. Если раньше мой крохотный кабинет обходили стороной, теперь каждый считал своим долгом нанести визит вежливости. Все хвалили, смеялись, даже шоколадки приносили, и только начальник отдела по персоналу вздохнула, покачала головой и гнусавым голосом посетовала:
– Нет, ну что за жизнь! Только приняла на работу, теперь увольнять. Хорошо, что трудовую далеко не прибрала. Ты приходи ближе к вечеру – заявление напишешь, пока не удумал по статье и без выходного пособия.
Вот и решилась сама собой дилемма. Как сказал один противный блондинистый немец, кредит за машину чем-то надо платить. А значит прямая мне дорога обратно на колхозные поля.
От этой мысли на душе стало как-то спокойно и радостно. Работа и копание в бесконечных отчетах и формулах, разом потеряло весь смысл. И я уже в своих мечтах прогуливалась по новым коровникам, строила планы и верстала приблизительные бюджеты на модернизацию, как пиликнул значок скайпа.
– Тебя высшее руководство вызывает, – прочитала я послание от Оли.
Блин, в кои-то веки решила полениться в рабочее время и помечтать о кисельных берегах. Так ведь не дают. Изверги…
Пришлось-таки поднять свою, ставшую внезапно ленивой, попу и поплестись в приемную.
– Зах-х-оди, – чуть заикаясь проблеяла Оленька.
Бедняжка до сих пор от шока отойти не может.
Я подошла к кабинету, осторожно постучалась и тут же подпрыгнула на месте от дикого мужского ржача по ту сторону двери.
– Они т-а-ак уже минут двадцать, – пояснила Оля и испуганно икнула, когда дверь настежь распахнулась явив усатого дядечку.
– Яковлева, – расплылся в чеширской улыбке сбешник, – проходи-проходи.
Подозрительно он как-то себя ведет. Надеюсь, мне там допрос не учинят… с пристрастием. Оглянулась на Олю. Та снова зависла с глазами по пять копеек. Вот кому нужна валерьянка. Хотя нет. Она тут уже не поможет.
Генеральный директор оказался дородным мужчиной с бритой налысо головой в импозантном костюме. Он окинул меня цепким, почти хищным взглядом и внезапно заржал, как конь на ярмарке.
А мне как-то неловко стало. Присесть мне не предложили. Стою и краснею, как последняя идиотка, а мужик только отсмеется, глянет на меня и опять по новой. Я уже начала злиться, когда он наконец отдышался, вытер одной рукой слезы и выдохнул:
– Это было неподражаемо, – и повернул мне свой ноутбук.
Ах, вот оно что. В сеть уже выложили наше с Кощеем Ивановичем совещание.
– Стараюсь, – сухо ответила я на неожиданную похвалу и изобразила издевательский поклон.
Директор снова хохотнул и неожиданно строгим, громовым голосом сказал:
– Во-о-т! Вот Петрович! Если бы хотя бы один из моих замов был таким, как эта девушка, мы бы уже покоряли стройплощадки в столице.
– Не сомневаюсь, – поддакнул усатый дядечка. – А что, собственно, тебе мешает? – и обратился ко мне. – Девушка, а не хотите ли продвинуться по карьерной лестнице и занять место Константина?
Я подумала-подумала. Погипнотизировала паркет у себя по ногами… А присесть мне так и не предложили…
– Нет. Не хочу.
Лица у мужиков удивленно вытянулись.
– Почему?
– Извините, но меня в другом месте ждут. Очень-очень ждут, – ответила я и направилась к двери. – Всего хорошего.
Ну, все! Если Петерман не предложит мне место своего зама, я его лично подвешу на старом дедовом галстуке. Он крепкий, проверенный. Баб Валя сто раз так делала.
Глава 16
– Вот скажи мне, что нет так?! – в десятый раз, помешивая сахар в кружке, с возмущением спросила я. – Я и так и сяк! А он морду кирпичом и удрапал на свой этот симпозиум, мать его за ногу!
Лена только пожала плечами и все.
– Ты ж его лучше знаешь, – не унималась я. – От меня еще ни разу в жизни мужики не бегали. Обычно я от них.
Подруга пододвинула мне тарелку с тортиком.
– Поешь. Полегчает.
Я зло уставилась на тортик, такой красивенький с засахаренной вишенкой по центру, и яростно вонзила в него ложку, представляя на его месте наглую фашистскую физиономию. Не мужик, а тормоз.
Вот уже месяц, как я всяческими силами пытаюсь намекнуть Яну, что вроде бы и не против, если
