проблемы…
Ага. Как дам кулаком в глаз. Чем не решение?
– …поэтому люди тянутся к тебе.
Особенно мужики.
Оценивающе смотрю на немца. Вот интересно – я ему все еще нравлюсь? Не просто же так он тут распинается про мои супер-пупер способности.
Спросить не успела. Баб Валя погнала нас к столу.
– Трусиха…трусиха… Когда ты, Женька, успела стать такой трусихой? – чуть слышно бурчу себе под нос я, в пятый раз перекладывая документы из одной стопки в другую.
Нет. Мне есть, чем заняться полезным на работе, но в этот понедельник все буквально валится из рук. За отчеты для руководства даже садиться боюсь. А надо. По головке не то, что не погладят. Дадут пинка под одно место.
Внутренний голос и мое второе я по совместительству нашептывает:
– Вот и хорошо. Давно пора валить с этого гадюшника.
И совсем уже соблазнительно добавляет:
– Тем более, что тебе теперь есть куда уйти…
Соблазн велик, но я еще мечусь в сомнениях относительно правильности такого решения. Нельзя вести себя как собака на сене и метаться с одной работы на другую каждый второй месяц. У меня уже не трудовая книжка, а граффити «здесь был Шурик».
Усилием воли заставляю себя кликнуть мышкой на файле с отчетами. От обилия листков, колонок и формул рябит в глазах. Похоже, у меня сегодня впервые в жизни случилась мигрень. Но есть такое слово «надо». Со вздохом решительно пододвигаю поближе калькулятор.
И только собрала глаза в пучок и настроилась на отчет, на скайп приходит сообщение от секретаря, что совещание состоится в присутствии зама.
Не удержалась от стона. Спасибо, Оленька, что предупредила. Запасаюсь валерьянкой, валокордином и каской.
Наш заместитель директора – крайне неприятная личность. Константин Иванович, маленький, лысоватый и тощий, как шпингалет, парень, с комплексом и замашками Наполеона. Он едва ли старше меня, но строит из себя пуп Земли вселенского масштаба.
Я когда устраивалась на работу, директор по персоналу осторожно поинтересовалась – как я отношусь к ненормативной лексике. Моему удивлению не было предела, поэтому ответила «могу послать кого угодно и куда угодно». Меня взяли сразу, а на следующий день, после знакомства с новым начальством, едва удержалась от соблазна умчаться подальше от этой конторы со скоростью реактивной ракеты.
Наш зам не просто ругался, он в разговоре имел привычку переводить все на личность собеседника, прилюдно унижая его. Секретари у него менялись, как перчатки, главный бухгалтер частенько выходила после совещания в слезах, а за глаза его звали не иначе как Кощей.
Мне пока везло, и наше общение с замом ограничилось только знакомством сразу после собеседования. Почему? Наверное, потому, что мой отдел самый нудный из всех отделов.
Отчеты на адреналине доделала почти в рекордные строки, потому что было предчувствие, что сегодня и по моей личности пройдутся, особо не церемонясь. Потом долго перепроверяла и в результате чуть не опоздала.
В зал совещаний я прибыла самой последней. Притормозила у двери, чтобы пригладить растрепавшиеся волосы и услышала дикий рев:
– Всех уволю к чертовой матери!
Ого! Совещание только началось, а он уже орет на всех, как стая диких павианов, а тут еще я со своим опозданием.
Глубоко вдохнула, сделала морду кирпичом и открыла дверь. Зайти по-тихому не получилось. Головы всех присутствующих повернулись в моем направлении, а Кощеева физиономия, как обычно бледная и тощая, стала наливаться подозрительным румянцем. Один глаз начальника дернулся и скосил в сторону настенных часов. Они показывали без одной минуты двенадцать, поэтому наорать на меня за опоздание не получится.
– Проходите… э-э-э… как вас там? – процедил Константин Иванович.
– Евгения Николаевна, – весело подсказала я и улыбнулась во все тридцать два зуба.
Начальник как-то странно дернулся, но ничего не сказал. Вот и ладненько.
Огляделась и обнаружила, что все места за столом заседаний заняты. Осталось одно – по левую руку от Кощея. По правую сидела Оля и нервно щелкала ручкой. Видимо, с утра успел довести…
Уселась, передала Оленьке свой отчет, раскрыла ежедневник и приготовилась внимать высшему руководству.
Руководство это нахмурилось и, отобрав у Оли мою папку, стало почти со скучающим видом ее просматривать. Придраться было, конечно же, не к чему. И не потому, что там не было ошибок, а потому, что в этой отчетности чтобы разобраться, нужно иметь по крайней мере высшее математическое образование. Тому, кто придумал этот идиотизм, нужно в голову гвоздь забить. Да кто ж даст…
Кощеюшка полистал отчет и так и эдак. Раздраженно фыркнул и бросил его в стопку других не более понятных для него папочек.
– Ита-а-к, – протянул он с противненькой ухмылочкой, – начнем-с.
Пожалуй, это было самое нелепое совещание за всю мою трудовую деятельность. Кощей Иванович придирался по всяким пустякам, раздавал непонятные, лишенные смысла задания и брызгал слюной налево и направо. Я даже отодвинулась немного. Вдруг он заразный?
Отхватывали все. Исключением стал начальник службы безопасности. Невысокий, худощавый, усатый дядечка в потертом пиджаке. Он сидел со скучающим видом и лишь иногда тихонько посмеивался себе в усы, когда никто этого не видит. Я, кстати, начала помаленьку дремать. Все же ночью нужно спать, а не книжки читать.
– Ты! – вдруг обратилось ко мне руководство. – Встань!
Сначала не поняла, чего от меня требуется. Да еще в таком тоне. Перевела чуть осоловелый взгляд на Олю. Та сидела, вцепившись пальцами в отчеты, и глаза, как у мышки из анекдота.
– Вставай-вставай! – нетерпеливо поторопило начальство.
Молчаливо повиновалась, все еще не понимая, что этому чудовищу от меня требуется.
– Что это?! – спросил Кощей Иванович, указывая на всю меня.
– Э-э-э? – совершенно искренне не врубилась я.
– Что на тебе надето?!
Ах, вот он о чем. Я сегодня забила на деловой стиль и вырядилась в черные зауженные джинсы и объемный свитер. Нашел, называется, к чему придраться!
– Одежда, – невозмутимо ответила я.
Видимо мое спокойствие сильно бесило Кощея. Он распыхтелся, как чайник на плите.
– Пиши! Пиши, Оля! – приказал он. – Приказ о введении корпоративного стиля одежды.
Оля чуть не подпрыгнула на месте и стала быстро-быстро конспектировать.
Я же недолго думая вернулась на свое место и собралась было снова подремать, но ведь опять не дали…
– Что у тебя на голове?!
Я тяжело вздохнула. Вот ведь прицепился. Голову вчера помыть не успела и закрутила симпатичные рожки.
– Волосы.
– Оля, пиши!
Девушка снова вздрогнула, а я поняла, что начинаю потихоньку звереть.
– Слушайте, а давайте сразу и на нижнее белье регламент напишем, – брякнула я.
Судя по офигевшей роже руководства, шутить в этих стенах изволили впервые.
– Оля, пиши! – подражая Кощеевой манере, величественно сказала я. – Белое, бабушкино, из чистого хлопка.
Со стороны коллег послышались слабые, замаскированные под кашель смешки.
– Ты! – почти взвизгнуло руководство, чем и напомнило трясущихся пинчеров моего соседа.
– Слушаю вас внимательно, – улыбнулась я.
– Что ты себе позволяешь?!
– Я? – удивленно хлопаю ресницами, – Ой, извините, ошиблась. Оля, исправь – не белое, а розовое.
Думается мне, у Кощея Ивановича сейчас случится удар от
